Глава XXXVI
Тем временем Вискарра лежал на своем ложе и стонал не столько от боли, сколько от страха за свою жизнь.
Если бы не это, он был бы вне себя от ярости, но страх смерти вытеснил все остальные чувства.
Впрочем, если бы он был уверен в своем выздоровлении, он все равно не знал бы покоя. Его воображение было расстроено страшным сном и всем тем, что произошло после. Хотя его окружали солдаты, он все равно боялся охотника на бизонов: ему казалось, что Карлос может сделать все, что захочет, и потом уйдет безнаказанно. Даже в собственной комнате, со стражей у двери, Вискарра не чувствовал себя в безопасности — рука мстителя может настигнуть его и здесь.
Теперь он, больше чем когда-либо, хотел избавиться от нее
— от той, которая была всему причиной, но он понимал, что дело это деликатное и осуществить его теперь труднее, чем когда-либо. Неизбежно узнают, почему Карлос так безрассудно покушался на его жизнь, слух об этом дойдет до высокого начальства, прикажут произвести расследование, а это его погубит, если только ему не удастся оградить себя от подозрений.
Так думал Вискарра, надеясь выздороветь; когда же он начинал сомневаться в этом, мысли его становились еще мрачнее.
Он с нетерпением ждал прихода Робладо, который намекал ему на какую-то возможность все уладить. Воинственный капитан все еще обыскивал заросли. Но вот появился Гомес и доложил, что тот решил оставить поиски и возвращается в крепость.
Для Робладо же события этого дня были, напротив, скорее приятны; наблюдая за ним, всякий мог бы убедиться в этом. Что действительно огорчило его, так это рана коменданта: ведь она была не смертельна! Робладо был опытнее врача и прекрасно это знал. Они с Вискаррой были не столько друзьями, сколько сообщниками, — их связывало соучастие в преступлениях,
— и любой из них без сожаления порвал бы эту дружбу в ту самую минуту, когда оказалось бы, что порвать ее выгодно. Дружба эта не помешала Робладо от всей души сожалеть, что пуля не попала в его «друга» чуть повыше или чуть пониже — в голову или в горло. Сожаление объяснялось не злобой или ненавистью к коменданту, а попросту тем, что, случись это, он мог бы извлечь выгоду для себя. Робладо давно мечтал подняться выше по служебной лестнице. Он не отличался скромностью и лелеял надежду, что в один прекрасный день станет начальником крепости. Умри Вискарра — и он тут же получит его пост. Но Вискарре не суждено было умереть сейчас, и мысль об этом несколько омрачала радость Робладо.