Когда они проезжали по глухому участку дороги, примерно в миле от города, позади показался быстро скачущий всадник. Через несколько минут он уже нагнал их. Под всадником красовался великолепный мустанг; сразу видно было, что этого коня берегут и холят — он был резвый и игривый, а бока его так и лоснились.
Всадник подъехал к повозке и велел пеону остановиться; мелодичный голос сразу же выдал во всаднике женщину, а нежные щеки, шелковистые волосы и тонкие черты лица свидетельствовали о том, что это настоящая сеньорита. Неудивительно, что на расстоянии ее можно было принять за мужчину: на плечи было накинуто простое серапе, широкие поля сомбреро почти совсем скрыли черные блестящие волосы, и сидела она в седле по-мужски, как заправский наездник-мексиканец.
— Это вы, сеньорита? — удивленно и вместе с тем почтительно сказала девушка в повозке.
— А ты не узнала меня, Хосефа?
— Нет, сеньорита. Ох, горе мне! Где же вас узнать, когда вы так нарядились?
— А как нарядилась? Самый обыкновенный костюм!
— Конечно, сеньорита, только не для такой важной сеньоры, как вы!
— Да, видно, меня никак нельзя узнать в этом наряде. Я встретила нескольких знакомых, и они мне не поклонились! — Всадница засмеялась. — Бедняжка!..
— продолжала она, вдруг изменив тон и сочувственно глядя на спутницу Хосефы. — Сколько ей пришлось выстрадать! Бедная девочка! Боюсь, что мне сказали правду. Святая дева! Как похожа…
Сеньорита не договорила. Позабыв о присутствии Хосефы и пеона, она высказала вслух свои мысли. Последние слова невольно сорвались с ее уст.