— Будь он проклят! — опять пробормотал Мануэль. — Этот пес еще задаст нам хлопот! Наше счастье, что ветер не в ту сторону.
Ветер был совсем слабый, дул он и в самом деле со стороны всадника прямо в лицо охотникам, и это было для них удачей, не то Бизон, конечно, почуял бы их.
Их засаду и так чуть не обнаружили. Какой-то еле уловимый звук — быть может, одна из лошадей переступила ногами в траве — возбудил подозрение собаки, хотя всадник ничего не услышал. Да и собака, видимо, сразу успокоилась — она опустила морду и снова побежала вперед. Всадник последовал за ней. Через несколько минут они скрылись из виду.
— Теперь, сынок, в пещеру!
— Пошли!
Охотники спустились вниз, сели на коней и, пробравшись среди скал, въехали в ущелье. Держась в тени откоса, они поехали в дальний, узкий конец ущелья, к той тропе, по которой недавно спустился всадник. Поднимаясь по ней, они внимательно смотрели на утес справа, так как знали, что пещера должна быть на этой стороне.
Они не опасались, что оставят след и Карлос распознает его, даже если будет возвращаться днем: тропа вела по камням, и на них уже были отметины, оставленные копытами его собственной лошади. И все же Мануэль не был спокоен; время от времени он твердил не то про себя, не то обращаясь к своему приятелю:
— Будь он проклят! Задаст нам хлопот этот пес, наверняка задаст! Будь он проклят!
Наконец в каменной стене ущелья, словно черное пятно, показалось жерло пещеры. Мануэль бесшумно спешился и, оставив своего коня с Пепе, взобрался на уступ и стал внимательно разглядывать вход в пещеру. Хитрый охотник был осторожен на случай, если вдруг ктонибудь оказался внутри, — он не упустил из виду и такую возможность.
Некоторое время он прислушивался у входа, потом послал в пещеру собак; они не залаяли, не заворчали, и Мануэль наконец успокоился. Он заполз туда сам, все же держась в тени скал, потом высек огонь, заслонив свет, чтобы отблеск его не падал наружу, быстро огляделся и, окончательно убедившись, что никого нет, вышел и велел товарищу привести коней.