Им почему-то казалось, что Карлос ускакал далеко, к самому Сан-Ильдефонсо, а там, пожалуй, его задержат какие-нибудь дела, и он вернется лишь перед рассветом.
Но задолго до полуночи, пока они строили эти предположения, Мануэль, не сводящий глаз с ущелья, вдруг привскочил и дернул приятеля за рукав:
— Гляди, Пепе, вон! Вон он, белоголовый!
И мулат показал на тень, которая приближалась со стороны равнины к узкому концу ущелья. В полутьме она была едва видна, но все же можно было различить очертания человека верхом на лошади.
— Черт бы его побрал! Он самый… Ч-черт! — ответил Пепе, вглядевшись в темноту.
— Прячься, сынок! Придержи собак… Назад! Прячься! Я подстерегу снаружи… Тише!
Они еще раньше уговорились, кому где стоять, и Пепе тотчас занял свое место. Мануэль, ухватив ищейку за загривок, остался у входа в пещеру, но через минуту приподнялся, явно встревоженный.
— Дьявол! — пробормотал он. — Дьявол!.. Говорил я
— все пропало… Держись, Пепе! Пес напал на наш след!
— А, черт! Что же делать?