Глубоко врезается плеть в обнаженные тела, иезуиты громко стонут и извиваются от боли и страха. Они горячо просят и молят своих мучителей прекратить жестокую порку, но никто их не слушает.
На эту казнь смотрят двое белых. Один из них Карлос, охотник на бизонов, другой — скотовод дон Хуан.
Напрасно стараются святые отцы вызвать в них жалость. Им не растрогать этих двух людей — их сердца окаменели.
— Вспомните мою мать, вспомните мою сестру! — сквозь зубы отвечает Карлос.
— Да, недостойные священники, вспомните! — добавляет дон Хуан.
Снова взлетает плеть и снова опускается на спины, и так до тех пор, пока все четыре угла площади не стали свидетелями наказания.
Ослов подводят к церкви — она почернела от копоти, крыша обрушилась, — связывают их голова к голове; зрителям видны только спины седоков.
В стороне протянулась цепочка воинов, их луки натянуты, и по сигналу град стрел со свистом прорезает воздух. Страданиям святых отцов настал конец: обоих нет больше в живых.
Я подхожу к последнему действию страшной драмы; нет слов, чтобы его описать. Все предыдущее тускнеет перед ужасом этой сцены. Она разыгрывается на вершине Утеса загубленной девушки. В этом месте часть плоскогорья узким, длинным мысом врезается в долину, здесь Карлос столь блестяще выдержал испытание в день святого Иоанна.
И сейчас будет снова показано искусство верховой езды. Но как не похожи на прежних участники, как не похожи зрители!