— Жаркое готово, девочка, — сказала она, достав мясо деревянной ложкой и отведав его. — Давай обедать.
— Хорошо, мама, — ответила Росита, вставая из-за своего станка. — Сейчас я приготовлю тортильи.
Тортильи — это лепешки, которые едят только теплыми, — вернее, они вкусны лишь теплые, прямо со сковородки, поэтому их пекут в последнюю минуту, когда уже садятся за стол или даже во время еды.
Росита отодвинула горшок и поставила сковороду на угли. В другом горшке уже сварился маис. Росита сняла его и поставила рядом, на каменный столик, потом с помощью продолговатой, тоже каменной скалки быстро превратила разваренный маис в снежно-белое тесто. Отставила в сторону горшок, отложила скалку и погрузила розовые пальчики в тесто. Взяла ровно столько теста, сколько требовалось на лепешку, скатала из него шар, прихлопнула его ладонями, и получился плоский, не толще вафли, круг. Теперь оставалось только бросить его на горячую сковороду, тотчас перевернуть, еще мгновенье — и тортилья готова.
Все это требовало незаурядной ловкости, но Росита все проделала так искусно, что ясно было — она мастерица печь тортильи.
Когда на блюде появилась изрядная стопка лепешек, Росита перестала печь; мать уже разложила жаркое по тарелкам, и обе принялись за еду, не пользуясь при этом ни ножами, ни вилками, на даже ложками. Лепешки были еще теплые, и их можно было согнуть как угодно, они-то и заменяли все эти ухищрения цивилизации, которые в мексиканском ранчо считались совершенно лишними.
Едва они успели покончить со своим скромным обедом, как до их слуха донесся какой-то необычный звук.
— Что это? — воскликнула Росита, вскочив на ноги и прислушиваясь.
Через открытую дверь и окна снова проник в комнату тот же звук.
— Да это труба! — сказала девушка. — Наверно, это пришли солдаты.