— Ваших глаз, милая девушка. Они куда опаснее, чем острые зубы вашего пса, — они уже ранили меня.
Росита покраснела и отвернулась.
— Кабальеро, — сказала она, — вы, наверно, приехали сюда не для того, чтобы смеяться над бедной девушкой. Могу я спросить, что у вас за дело?
— Никакого дела, прекрасная Росита, просто я хотел увидеть вас… Нет, нет, не уходите! У меня есть дело, есть… Видите ли, у меня в горле пересохло, я хотел напиться. Вы ведь не откажетесь дать мне глоток воды, прекрасная сеньорита?
Теперь он говорил торопливо и сбивчиво, стараясь во что бы то ни стало удержать девушку, которая уже готова была оборвать этот разговор и уйти в дом. Вискарру вовсе не мучила жажда, и, уж во всяком случае, он не хотел пить, но закон гостеприимства, конечно, заставит девушку принести воды, а там он, быть может, сумеет добиться и большего.
Ничего не ответив на его льстивые речи, Росита вошла в дом и тотчас вернулась с тыквенной чашей, полной воды. Подойдя к просвету в изгороди, который служил воротами, Росита подала воду Вискарре и стала ждать, пока он напьется и вернет чашу.
Не желая показать, что его просьба была только предлогом, комендант через силу сделал несколько глотков, потом выплеснул оставшуюся воду и протянул чашу Росите. Та хотела взять ее, но Вискарра продолжал крепко держать чашу и не сводил с Роситы дерзкого, настойчивого взгляда.
— Очаровательная сеньорита, — сказал он наконец, — вы были так добры! Нельзя ли поцеловать вашу прелестную ручку?
— Что такое, сударь? Отдайте, пожалуйста, чашу.
— Нет, сперва я заплачу за питье. Согласны?