— Антонио, друг, ты знаешь все праздники. Сегодня праздник?
— Нет, хозяин.
— Где же весь народ?
— Я и сам не пойму, хозяин. Хоть бы кто навстречу попался…
— Вот и я не понимаю… Может, по соседству появились дикие индейцы? Как ты думаешь?
— Нет, хозяин, глядите! Вот следы улан. Час, как проскакали. Где уланы, там нет индейцев.
Антонио так сказал это и так при этом посмотрел, что Карлос не мог ошибиться в истинном смысле его слов, которые сами по себе можно было бы понять и подругому. Антонио вовсе не хотел сказать, что если уж уланы тут появились, так индейцы не посмеют сюда сунуться, — совсем наоборот. Не «индейцев нет, потому что появились уланы», но «уланы здесь, потому что индейцы не появлялись», — вот что он хотел сказать.
Карлос понял его и в ответ разразился смехом — он ведь и сам так же думал.
На дороге по-прежнему никто не показывался, и Карлоса это начинало тревожить. Он все еще не думал, что с его близкими могла случиться беда, но это безлюдье наводило на мысль об одиночестве и, казалось, сулило что-то недоброе.
И понемногу печаль закралась в душу Карлоса, завладела ею, и он уже не мог с нею справиться.