— Сейчас она в безопасности. Она встретила дикарей в дверях, ее ударили, и она лишилась чувств и больше ничего не видела.
— А Росита?
— Никто ее не видел. Конечно, индейцы увезли ее.
— Ты уверен, дон Хуан, что это были индейцы?
— Уверен. Они почти в то же время напали на мой дом. Они еще прежде угнали у меня скот, и поэтому один из пеонов остался на страже. Он заметил их еще издали, и мы успели запереться и приготовиться к защите. Они увидели, что мы начеку, и очень скоро ускакали. А я сразу вышел из дому и стал пробираться сюда, потому что очень боялся за твоих. Крыша уже пылала, твоя матушка без чувств лежала на пороге. А Росита исчезла! Матерь божья, она исчезла!
И он снова заплакал.
— Дон Хуан! — твердо сказал Карлос. — Ты был другом, братом мне и моей семье. Я знаю, ты страдаешь не меньше моего. Не нужно слез! Смотри, мои глаза уже сухи. Больше я не пролью ни слезинки, может, и не усну, пока не освобожу Роситу… или не отомщу за нее. Пора приняться за дело! Расскажи мне все, что известно об этих индейцах… Поскорее, дон Хуан! Я хочу знать все!
Дон Хуан подробно пересказал разные слухи, которые ходили в те три-четыре дня, рассказал и о действиях индейцев: о том, как их впервые увидели на плоскогорье; об их встрече с пастухами и о том, как они угнали овец; об их появлении в долине и нападении на его скот — пострадало как раз его стадо; и потом все дальнейшее, что Карлос уже знал.
Он рассказал Карлосу и о том, как энергично действуют солдаты, как они в то утро шли по следу грабителей, как он со своими людьми хотел присоединитьс к солдатам, но комендант не согласился на это.
— Не согласился? — переспросил Карлос.