Он мигом добежал по уступу до того места, где начинался спуск со скалы; здесь он остановился и простоял несколько минут, то тревожно озираясь на отверстие пещеры, то со страхом поглядывая на головокружительный спуск.
Карл был далеко не трус, хотя при других обстоятельствах едва ли решился бы спуститься с утеса. Но сейчас, когда он был так напуган, ему представлялось, что спуск не так уж опасен, к тому же мишка мог вот-вот вернуться, — и Карл решил сделать еще одну попытку.
Против ожидания, ему сразу удалось нащупать ногами выступ и встать на него. Это придало ему уверенности, и он уже начал надеяться, что через минуту-другую окажется внизу и сможет спастись от медведя на дереве или же выстрелить в него — ведь заряженное ружье лежало у подножия утеса.
Неудивительно, что он смотрел на уступ взглядом, полным тревоги. Если медведь сейчас нападет на него, как ужасна будет его судьба!
Но медведь все не показывался, а Карл мало-помалу спускался все ниже и ниже.
Карл проделал около половины спуска, и до земли оставалось еще добрых двадцать футов, когда внезапно он потерял опору под ногами. Он ступил было на выдававшийся камень, но тот отломился, — не оставалось даже места, куда упереться носком ноги. Карл успел ухватиться за выступ и повис на руках.
Это был страшный момент. Если он не найдет опоры для ног, то неминуемо свалится в расселину!
Поверхность утеса оказалась гладкой, как стекло, — ни малейшей опоры! Карл решил, что он погиб.
Он попытался было подтянуться и взобраться на уступ, но это ему не удалось. Спасения не было…
Но он все еще боролся с тем упорством, с каким юное существо цепляется за жизнь, и продолжал висеть на руках, сознавая, что каждый миг может оборваться.