— Нет! Нет! Не клянись! Это его клятва. А он изменил! Скажи еще раз, мой молодой мико, скажи, что ты говоришь правду, но не клянись…
— Я говорю правду, чистую правду!
— Хорошо! — радостно воскликнула безумная. — Мико сказал правду. Бледнолицый мико правдив, и красавица будет счастлива…
Мы юной любви вспоминаем дни Под пальмами вдвоем…
Ты вновь на свою голубку взгляни, На дикую птичку взгляни, На нежную птичку взгляни!
Она вместе с другом в прохладной тени, И нежно лепечут в чаще они, И нет никого кругом!!!
— Тише, читта-мико! — воскликнула она, снова обращаясь к гремучей змее. — И ты, окола-читтаnote 55. Успокойтесь вы обе. Это не враг. Спокойно, или я размозжу вам головы…
— Добрая Ева!
— А, ты называешь меня доброй Евой! Но, может быть, наступит день, когда ты назовешь меня злой. — Затем, возвысив голос, она продолжала очень серьезно: — Выслушай меня, Джордж Рэндольф! Если и ты когда-нибудь окажешься злым, если ты изменишь, как он, то знай, что Хадж-Ева станет твоим врагом и читта-мико уничтожит тебя!.. Ты сделаешь это, мой змеиный король, не правда ли? Хо, хо, хо!
Змея как будто поняла ее. Она вдруг подняла голову, ее блестящие глаза василиска замерцали, как будто излучая огненные искры, ее раздвоенный язык высунулся из пасти и чешуйчатые кольца загремели, издавая звук, похожий на «ски-ррр».