— Ну хорошо. Сходи разбуди Гема.
Парсон бежит будить Гема, зная наперед, что не успеет он выйти за дверь, как Блумфильд опять захрапит. Так и случилось. Добившись кое-как от Гема обещания, что он сейчас встанет, фаг возвращается к своему старшине и застает его спящим крепчайшим сном. Ему приходится проделывать ту же процедуру, что и две минуты назад. Но Блумфильд так разоспался, что теперь на него уже не действуют ни толчки, ни встряхивания. Парсону очень хочется бросить его и приняться за французские глаголы, но его останавливает предчувствие возможных неприятностей. Он решается на последнюю отчаянную меру: сдернув с Блумфильда одеяло, он кричит ему в самое ухо:
— Блумфильд, вставайте, половина седьмого!
Это подействовало. Блумфильд мгновенно принимает сидячее положение, точно автомат на пружинах, и спрашивает, протирая глаза:
— Как! Половина седьмого? Отчего же ты не разбудил меня в шесть?
— Я вас будил.
— Не лги. Если бы ты будил меня в шесть, так я и встал бы в шесть.
— Говорят вам, что я вас будил! — ворчит Парсон.
— Ну хорошо, мне некогда с тобой разговаривать… Посмотри, встал ли Гем, и узнай, готова ли лодка. Да живей!
Теперь Блумфильд окончательно проснулся, что заставляет Парсона мгновенно присмиреть.