Для Ридделя давно прошли те дни, когда подобные крики могли смутить его. Конечно, и теперь он был не совсем спокоен, но никто не сказал бы этого, глядя на его легкие, уверенные движения. Ферберн был хладнокровен, как всегда; можно было подумать, что он едет просто кататься, так непринужденно болтал он и смеялся. Спокойствие его невольно передавалось и его команде. Приятно было смотреть на этих мальчиков, как они сидели, наклонясь над веслами и весело поглядывая по сторонам; они были олицетворением здоровья и бодрости.
Но и парретиты были не хуже. Когда их шлюпка, ловко обогнув свою соперницу, заняла доставшееся ей «наружное место, ее приветствовали с берега оглушительные крики восторга. Это была настоящая овация. Даже вельчиты не выдержали и присоединились к общему гвалту.
— Молодцы, парретиты! Браво, Блумфильд! Браво, наш настоящий старшина! Победа за нами!
Шлюпки ждали только сигнала, чтобы тронуться. Мистер Паррет, стоя на маленьком паровом баркасе, осматривал их критическим взглядом. Убедясь, что все в порядке, он махнул платком. В ту же секунду восемь весел разом врезались в воду, и шлюпки помчались вперед, как вспугнутые птицы.
Джилькс и Сильк слышали громкий крик, приветствовавший начало гонок, и с беспокойством обернулись в ту сторону.
— Они тронулись, — сказал Сильк, стараясь казаться равнодушным. — Когда мы их увидим?
— Не раньше как через три минуты, когда они поравняются со школой.
С минуту оба молчали. Потом Сильк сказал:
— Как, однако, кричат на берегу!
— Да, я не запомню такой толпы, как в этом году, — отозвался Джилькс.