— Гонки мы им предложим, это само собой, но я не понимаю, о чем ты так сокрушаешься: по всей вероятности, мы взяли бы приз во всяком случае, и тот, кто подрезал их шнурок, оказал нам медвежью услугу, — сказал Ферберн.
— Но они-то все-таки считают нас плутами.
— Дорого бы я дал, чтобы узнать, кто мог сделать такую гадость. Вчера вечером шлюпки были убраны в сарай при мне, и сегодня утром их при мне же спускали на воду. Понять не могу, каким образом это могло случиться.
— Ведь надрез несомненен?
— Несомненен. Тот, кто это сделал, знал, как взяться за дело: подрезан правый шнурок, как раз тот, за который приходится тянуть на повороте.
— Это могло быть сделано только между пятью часами вчерашнего вечера и шестью сегодняшнего утра, — сказал Риддель. — Если бы надрез был сделан раньше, то шнурок, наверное, лопнул бы во время практической гребли.
— Конечно! Должно быть, это было сделано ночью.
— Не знает ли чего об этом сторож?
— Нет, я его спрашивал. Он говорит, что после того, как лодки были убраны в сарай, туда не входил никто, кроме него и его помощника.
— Непостижимая вещь! — проговорил Риддель. — Однако раз уж мы решили предложить им новые гонки, так не сделать ли это теперь же?