— Приоткройте-ка дверь, джентльмены. Готово? Раз, два, три!
Первая строфа славного творения гласила следующее:
Баунсер был знаменитостью, да,
Баунсер, Баунсер, Баунсер!
Всей нашей братье он был голова,
Баунсер, Баунсер, Баунсер!
Был косоват он, но что за беда?
Зато разным трусам он был не чета.
Это поэтическое описание наружности и добродетелей легендарного героя давало, как легко поймет читатель, полный простор самой одушевленной декламации, и не только Риддель, но и все отделение было поднято на ноги внезапным взрывом патриотических чувств «мартышек». Следует при этом заметить, что певцы считали излишним держаться определенного тона. Эффект пения вышел потрясающий: невольно вспомнился вырвавшийся на волю зверинец. Допев первую строфу, певцы смолкли в ожидании заслуженного успеха. Но в коридоре царила мертвая тишина, и они решили попытать счастья еще раз. Во вторую строфу было вложено, если это возможно, еще больше драматизма:
Ростом шесть футов, пять пудов весом,