Это было уже слишком. Негодующие патриоты дружно набросились на своего упорствующего товарища и принялись выколачивать из него тайну, с которой он не хотел расстаться добровольно.
— Пусти… Ой, больно! — кричал бедный Броун, вырываясь от Меррисона, который схватил его за руку повыше локтя и тряс изо всей силы. — Сейчас скажу… ой!.. Чизмена выбрали, честное слово, Чизмена!
Это известие было встречено возгласами негодования.
— Каким большинством? — продолжал между тем допрашивать свою жертву Меррисон, не выпуская ее из рук и готовясь повторить встряску.
Но, наученный горьким опытом, Броун поспешил ответить:
— Большинством восьмисот двадцати пяти голосов.
Какой страшный удар для вильбайцев! В своем огорчении они даже забыли на время о Броуне.
— Восемьсот двадцать пять голосов! Это ужасно! — восклицал Меррисон. — Все были так уверены, что за Пони будет по крайней мере пятьсот голосов лишних…
— Тут что-нибудь да не так. Их подкупили, дело ясное.
— Не ошиблись ли в счете голосов?