Клуб разрастался с каждым днем; к нему примкнуло много четвероклассников и даже двое-трое из старших воспитанников. Как я уже сказал, выборы прервали на время игру в крикет, и Ридделю стало даже казаться, что он потерял всякое влияние на своих новых союзников. Но когда ежедневные упражнения возобновились, он увидел, что опасения его были напрасны.
— Послушай, право, Риддель играет очень и очень недурно. Взгляни на него, — говорил Блумфильд Ашлею, стоя с ним на дворе и наблюдая исподтишка за практикой вельчитов.
В эту минуту Ридделю как сшибателю шаров было очень много дела, и он справлялся со своим делом замечательно ловко.
— Он положительно прекрасно играет, — повторил Блумфильд. — Нам для первой партии недостает именно такого игрока.
— Надеюсь, дружище, что ты не вздумаешь взять Ридделя в первую партию, — проговорил Ашлей чуть не с испугом.
— А почему бы и нет?
— Но ведь он тогда окончательно зазнается! Он и теперь нетерпим.
Блумфильд не обратил внимания на это возражение.
«Надо посоветоваться с директорскими, — сказал он про себя. — Если они не найдут лучшего игрока, то придется взять Ридделя».
Они отошли от играющих, и практика весело продолжалась до самой переклички.