— Джентльмены, я поддерживаю предложение мистера Блумфильда! — прокричал он, когда увидел, что его слушают. — Я еще в «чистилище» и мое мнение, конечно, не важно, но никто из вас не знает так хорошо, как знаю я, какой он молодчина. Я говорю про Ридделя. Он лучше всех нас, взятых вместе. Это верно!.. Если бы вы только знали, что он сделал для меня! В настоящее время, как вам известно, дела мои плохи: я арестован до конца года… (Смех.) Я не могу участвовать во второй партии крикета… (Смех не прекращается.) Но теперь, когда Риддель занял наконец первое место, которое принадлежит ему по праву, наплевать мне на мои дела!.. И я горжусь, что могу поддержать предложение мистера Блумфильда.
Положительно это было необыкновенное заседание. Не успел сесть Виндгам, как в другом конце зала вскочил Тельсон со словами:
— Джентльмены, и я поддерживаю предложение мистера Блумфильда от своего имени и от имени всех «мартышек»! (Общий смех.) Смейтесь, сколько хотите, а все-таки мы за Ридделя, а за кого мы, тот всегда победит! Я кончил.
Было произнесено еще много речей в том же хвалебном тоне. Бедного Ридделя совсем сконфузили. Когда наконец его водворили на председательское кресло и, по обычаю, потребовали от него речи, он долго не мог выговорить ни слова; наконец проговорил, краснея и заикаясь:
— Благодарю вас, джентльмены!.. Только вряд ли я буду хорошим президентом, я совсем не умею говорить… Но не в этом дело, я хотел только сказать, что мистер Блумфильд прав: необходимо поднять дух школы, а для этого надо жить дружно. Впрочем, если мы будем продолжать так, как начали сегодня, то вашему старшине нечего будет делать… Но, право, джентльмены, сегодня я не могу говорить. В другой раз скажу больше, а на сегодня уж увольте.
И новый президент сел посреди оглушительных рукоплесканий всего собрания.
XXXII
ЧИТАТЕЛЬ ПРОЩАЕТСЯ С ВИЛЬБАЙСКОЙ ШКОЛОЙ
Настал день темпльфордской партии крикета. Вся школа еще раз собралась на главном дворе. Но на этот раз вильбайцев привлекает не столько крикет, сколько желание взглянуть на их старого героя, «старика Виндгама», который не забыл своего обещания и приехал повидаться с товарищами. Старый старшина совсем не изменился с того времени, как оставил школу; даже бакенбарды его не успели вырасти. На нем та же фланелевая куртка, в которой он отличался на майских бегах. Но вильбайцы смотрят на него с таким благоговением, точно он не человек, а по крайней мере полубог; да это и неудивительно: ведь Виндгам почти студент — через месяц он поступает в Оксфордский университет.
Наши старые знакомые Парсон и Тельсон следят за игрой с одного из лучших мест — с высокой скамьи под вязами, которую они позаботились занять заранее, — разумеется, не сами, а через посредство услужливого Бошера, к немалой досаде других «мартышек», принужденных стоять и сидеть где попало.