СУД
Паррет был любимым наставником в Вильбайской школе. Он был из Кембриджского университета, где, как известно, спортивные упражнения в большом ходу, и его-то влиянию и примеру была обязана вся школа и в особенности его собственное отделение своим искусством во всех гимнастических и спортивных играх. Он был самым терпеливым из «дрессировщиков». Все свое свободное время он отдавал на общую пользу. Каждый день после обеда его можно было встретить одетым в костюм для гимнастики или на берегу реки, откуда он громким голосом давал наставления неопытным гребцам, или на лугу — играющим в крикет, или на руле лодки — управляющим парусной эскадрой. Нельзя сказать, чтобы школьники отдавали должное своему наставнику за все то самопожертвование, с каким он принимал участие в их забавах; он умел делать такой вид, как будто сам наслаждается добровольно принятым на себя трудом, так что даже самые безнадежные из лентяев, с которыми он бился, не подозревали, что возня с ними доставляет ему, в сущности, очень мало удовольствия. Впрочем, мистер Паррет был вполне вознагражден за свой труд общею любовью воспитанников, которую он высоко ценил, и нигде не был он так популярен, как между младшими воспитанниками своего отделения. Можно себе поэтому представить, каково было отчаяние пятерых мальчуганов после приключения на реке и с какими вытянутыми лицами явились они в назначенный час в комнату учителя.
Мистер Паррет сидел за чаем.
— Войдите, — сказал он, услышав стук в дверь. — А, вот это кто!.. Я вас встретил на реке сегодня после обеда. Все, кроме одного, из моего отделения, как я вижу.
— Да, сударь, все, кроме меня, из вашего отделения, — повторил Тельсон, спеша скорее высказать то, что он решился сказать учителю. — Это моя вина, что так случилось: я вышиб у вас весло и…
— Нет, вина моя: я правил рулем, — перебил его Парсон.
Учитель едва удерживался от улыбки, глядя на серьезные, умоляющие лица маленьких преступников.
— Быть может, это моя вина, что я не обернулся вовремя и наткнулся на вас? — спросил он.
— Нет, сударь. Если бы вы и обернулись, это ничему бы не помогло: мы опрокинули вашу лодку нарочно, — отвечал добросовестный Тельсон.
— Как нарочно? — переспросил учитель, сомневаясь, хорошо ли он расслышал.