На этом философском замечании друзья расстались. Парсон прошел в свой дортуар, а Тельсон отправился в свое отделение через двор, где ему пришлось пустить в ход всю свою ловкость, чтобы не попасться на глаза двум классным старшинам, которые ходили по двору «нарочно», как был уверен Тельсон, чтобы проследить за ним. В этом он, однако, ошибался: классные старшины — Джилькс из отделения директора и Сильк из отделения Вельча — вышли просто подышать воздухом и потолковать на свободе и в эту минуту вовсе не думали о Тельсоне.
— Я его ненавижу, — говорил Джилькс.
— Кого только ты не ненавидишь! — засмеялся на это Сильк.
— Это правда, я многих не люблю, но ни к кому не чувствую такой антипатии, как к Ридделю.
— Положим, Риддель несимпатичен, но не знаю, можно ли его ненавидеть — он такой смирный…
— В том-то и горе, что он смиренник! Я дорого бы дал, чтобы подметить за ним какой-нибудь грешок и отплатить ему за его противное важничанье… Как ты думаешь, что он раз сделал, когда еще и не воображал, что будет старшиной? Он прочел мне проповедь перед целым классом.
— За что?
— За то, что я бранился… Положим, довольно крупно, но вовсе не с ним, а с другим. Какое ему дело до того, как я выражаюсь?
— Ведь и Виндгам не позволял браниться, — заметил Сильк.
— Правда. Но Виндгам имел на это право.