«Чего я волнуюсь? Это, наконец, глупо!» сказал он себе и, когда в дверь постучались, ответил довольно твердо:
— Войдите!
Тельсон, Парсон, Бошер, Лаукинс и Кинг вошли в комнату и стали у притолоки, заложив руки в карманы и оглядывая комнату с таким развязным видом, как будто явились сюда единственно из любопытства. В ожидании их посещения Риддель наскоро приготовил фразу, с которой начнет свое объяснение. Но теперь эта фраза у него вылетела из головы, и он смотрел на мальчуганов с растерянным видом. Наконец, сделав над собой усилие, он выговорил, стараясь овладеть своим голосом:
— Кажется, вы те самые мальчики…
— Да, — отвечал Бошер, не дав ему даже договорить и развязно облокачиваясь о решетку камина.
— …которые опоздали к перекличке, — продолжал Риддель. — Погодите минутку…
Тут он неизвестно зачем взял записку и пробежал ее.
— «Прк. п. в. Тельсон (о. Д.)…» Да, Тельсон… Ты тоже опоздал? Отчего ты опоздал?
В Вильбайской школе такой вопрос был совершенною новостью. Неизменной формулой Виндгама в таких случаях было: «Тельсон, протяни руку», и затем Тельсону предоставлялось приводить оправдания, если они у него были. Но чтобы главный старшина сам спрашивал объяснения, это было неслыханным событием, и шустрые мальчики мигом смекнули, как им действовать.
— Мы не виноваты, — начал Тельсон. — Я сейчас вам расскажу, как было дело. Мы катались на «Ноевом ковчеге» и уже хотели возвращаться; вдруг нас нагоняет директорская шлюпка с шестиклассниками. Мы и подумали: «Значит, еще не поздно, если большие катаются», и давай перегоняться с ними. Ведь так, Парсон?