Не оставалось никаких сомнений — мы подходим к Врангелю. Но я все еще не решаюсь послать об этом телеграмму в редакцию. Что если опять преградят путь льды, ведь столько было жестоких разочарований. Туман становится все гуще, пошел мелкий дождь. Косые полосы дождя совсем затушевали дали.
Около шести часов вдруг на палубе беготня и крики:
— Берег! Подходим к острову Врангеля! Ура! Да здравствует «Литке»!
Шум и возгласы покрывают продолжительный басистый гудок ледореза.
Впереди из тумана выступают неясные очертания длинной низкой косы.
— Надо полагать, что это коса Бруч, произносит на мостике капитан. — Течением снесло нас к северу.
Коса Бруч находится на северной стороне острова. Следовательно мы вышли значительно севернее бухты Роджерса и резиденции колонии. В дождливых сумерках на косе едва различаются очертания какого-то жилья. У самой воды белеет снег и лежит несколько бревен плавника.
Ну, раз есть шалаши, то поблизости должны быть и люди! — воскликнули мы.
«Литке» ревет. Горное эхо вторит ему в отдалении. Кажется, что полярные медведи дружным ревом отвечают на приветствие ледореза.
Впоследствии мы узнали, что несколько эскимосов, живущих на северном берегу, находились в тот момент, когда мы подошли к косе, недалеко от дома, на охоте. Еще до того, как мы начали давать сигналы и ледорез загудел, зоркие охотники заметили дым корабля и поспешили в бухту Роджерса к начальнику острова, чтобы предупредить его; ведь судно могло быть иностранным.