Идем полным ходом по направлению к мысу Дежнева, останавливаясь каждые четыре часа для гидрологических исследований. Наконец-то, 8 сентября выбрались на открытый простор.
За завтраком все особенно оживлены. Вспоминаем, как старший помощник капитана собирался, в случае неудачи и бесславного возвращения во Владивосток, соскочить, не доходя до пристани, в воду и вплавь добраться до дома.
Один Дублицкий в это утро молчалив и озабочен. Покончив с завтраком и прикрикнув на свою собачку Дези, настойчиво требовавшую свою порцию сахара, капитан достал из кармана пачку телеграмм.
— Мы идем на помощь «Ставрополю», — сообщает он в наступившей тишине. — Сейчас я вам прочту телеграмму, которую я послал капитану Миловзорову, узнав по радио, что «Ставрополь» затерт льдами.
«Капитану «Ставрополя», 8 сентября, восемь утра, 60°34′—173°25´;. Чистая вода. Свежий ветер и зыбь того же румба. Случае надобности предлагаю попутно оказать «Ставрополю» помощь в смысле проводки через льды. Дублицкий».
— Одновременно я посылаю телеграмму нашему американскому контрагенту Свенсену, — продолжает капитан. — Шхуна Свенсена «Нанук» находится в таком же положении, что и «Ставрополь», и нуждается в помощи.
Итак, возвращение откладывается на неопределенное время. Нам предстоят новые испытания во льдах на сильно поврежденном судне. Команда «Литке* отнеслась к известию о том, что мы переменили курс и идем на помощь «Ставрополю», как на фронте относятся к приказу о новом наступлении.
Не дожидаясь ответа от Миловзорова, пошли полным ходом к мысу Северному. Снова — во льды.
К вечеру навстречу опять стали попадаться первые льдины.
Ночью получился ответ от Миловзорова: