Нас окружили. Мою лошадь кто-то ведет под уздцы.
Я не знаю, гостья я или пленница.
Большое наслаждение — снять тяжелые намокшие башмаки и греться у очага. Глаза слезятся от едкого дыма, но это пустяки. В подвешанном на цепи, над огнем, большом котле вскипает молоко; хозяйка, молодая женщина, позвякивая монистами (дзыви), засыпает в котел кукурузную муку. Мы с аппетитом уничтожаем вкусную молочную, кукурузную кашу, щедро политую топленым маслом. Хозяин — шатилец, бывший солдат русской армии, немного говорящий по-русски, дает нам насытиться, потом между нами происходит такой разговор:
— Откуда ты приехала?
— Сейчас из Тифлиса, а сама из Москвы.
— Сашу Гегечкори знаешь?
— Знаю. Наркомвнудел Грузии.
— Ну, опиши, каков он.
Описываю.
— Да вот смотри, — прибавляю, — мандат подписан им.