Шатильцы подтвердили все то, что я слышала уже от лейбайскарцев: дороги закрыты, мороз побил пшеницу, нет ни муки, ни соли, зимой — голодная смерть.
Все население Шатили вышло нас проводить. Когда я уже сидела на лошади, ко мне подошел статный шатилец и задал мне несколько довольно странных вопросов:
— Зачем ты к нам приезжала? Зачем спрашивала, сколько у нас земли? Англичане и французы, которые раньше приезжали к нам и пишут книги, не интересовались этим. Твое правительство хочет заставить нас платить налоги?
— Ты знаешь, кто это был, — сказал мне, Датико, когда мы отъехали, — самый главный их бандит Ликокели.
Шатильские старики поручились, что со мною и моими спутниками ничего не случится в их горах. Слово кавказцев верно…
В одном месте из кустов кизила, по ту сторону реки, вдруг показалось трое всадников — хевсуры с винтовками — и крикнули нам, чтобы мы остановились.
— Бандиты, — шепнул мне Датико. — По ту сторону реки никто, кроме бандитов, не ездит.
Миха Кераули спустился к ним, о чем-то поговорил, и мы поехали дальше. Миха Кераули так и не сказал нам, кто были эти всадники и зачем они нас остановили.
Вечером, когда уже стемнело, мы подъехали к сел. Чалай-Сопели. Возле «икон» собрался народ со всей окрестности для жертвоприношения. Нас остановили. Не совсем твердо стоявший на ногах хевсур поднес мне рог с черным пивом «люди».
— Выпей, сестра, не обидь нас.