Шайка синаркистов была организована по военному образцу, имела свою разведку, тайные убежища и склады оружия. Ее следует считать наиболее угрожающим очагом фашистской заразы в Латинской Америке.
Барон Ганс-Гейнрих фон Холлейффер, он же Ганс Гельбинг, занимался до захвата власти Гитлером мошенничеством и грязными сделками; в последнее время он работал под руководством Гейнриха Норте над «укреплением дисциплины» в рядах германской колонии в Мексике. В феврале 1931 года фон Холлейффер основал мексиканскую «националистическую партию». Властям эта затея не пришлась по вкусу, и в течение суток он был вынужден покинуть страну.
Наступало время президентских выборов. Подготовляясь к этому событию, гитлеровцы создали в помощь давно основанной при содействии германского агента Германа Щвинна шайке «золотых рубашек» партию под названием ПРАК («Антикоммунистическая революционная партия»). Эта партия выдвинула на пост президента своего кандидата — крайне-правого военного авантюриста генерала Амаро. ПРАК была откровенно-террористической партией. Немцы поставили перед ней две задачи:
1) помешать ходу избирательной кампании путем создания беспорядков и
2) влиять на местные власти и добиться от них помощи в установлении контроля над стратегически важными пунктами на побережье и в горах; это было особенно важно в случае возникновения гражданской войны во время выборов. В отдаленных местностях крестьяне были вооружены и подстрекались к выступлению против «империализма» США. ПРАК имела тесную связь с испанскими и германскими торговцами, находившимися в небольших прибрежных городках, где были сосредоточены запасы горючего. Контрабандный ввоз оружия продолжался своим чередом. Прежние агенты Седильо были предоставлены в распоряжение ПРАК. По существу подготовлялась новая попытка захвата власти.
В это время началась в Европе вторая мировая война. И в Мексике и во всей Латинской Америке шпионская сеть Франции и Британии была захвачена событиями врасплох. Британская разведка имела только четырех агентов к югу от Рио-Гранде. У французов была одна женщина и двое мужчин.
Что касается фашистов, то они, по крайней мере, в течение первых шести месяцев войны, не имели возможности продолжать свою работу и поэтому распустили ПРАК.
Следовательно, нельзя утверждать, что в Мексике фашисты не делали попыток захвата власти. Они испробовали все, что только могли. Они пытались завладеть властью посредством Седильо, а позднее — через ПРАК. Они пытались вызывать беспорядки путем организации подпольного движения и общества «золотых рубашек», руками многих бандитов и безыменных групп «пятой колонны». Они заставили германское население субсидировать все их попытки, Запугав его и познакомив на деле с гестапо. Они сотрудничали со своими партнерами по «оси» и пытались свергнуть существовавшее правительство, используя в качестве рычага испанскую «фалангу». Они не брезговали ничьей помощью и не отказывались от применения винтовок и динамита. Наконец, они пытались повлиять на ход президентских выборов, причем в этой области не успели сказать последнего слова.
Но вот разразилась война. В июле 1940 года, когда казалось, что европейская фаза войны закончилась, и что наступило время «второго раунда» — борьбы в Западном полушарии, на сцену выступила германская армия. В Мексику прибыл бывший начальник берлинского гарнизона Фридрих-Карл Шлебругге. Он был послан непосредственно Николаи и должен был возглавить военный шпионаж. Шлебругге немедленно связался с личным составом интернированных германских кораблей и стал подготовлять либо их бегство, либо — если это окажется невозможным — потопление.
Во главе шпионажа невоенного характера все еще стоял агент Шахта Херстлет, который прибыл в Мексику в 1938 году якобы для заключения германо-мексиканских нефтяных сделок. Он руководил всеми финансовыми операциями, контролировал ход шпионажа, собирал и сортировал получаемые сведения. Офицерами связи между Херстлетом и Шлебругге служили испытанные агенты Николаи — Рудольф Пласка и Ганс Герцер. В 1941 году фашистский шпионаж в Мексике вело несколько сот первоклассных агентов. Но все они были опознаны, и все они знали, что они опознаны.