Премьер-министр недолго оставался в неведении. В ту самую ночь, когда Гесс был арестован в Англии, его посетили два сотрудника разведки. Беседа была непродолжительной и, согласно сведениям хорошо информированных лиц, Черчилль был охвачен такой яростью, что разведчикам пришлось поспешно ретироваться.

Черчилль был возмущен вовсе не тем, что в Англии еще существовали люди, которые даже в разгаре войны переписывались с гитлеровцами и пытались свергнуть правительство. Он пришел в бешенство лишь после того, как сотрудники разведки сообщили ему, что все письма писались их собственными агентами и что люди, чьи имена они использовали, сами ничего об этом не знали.

Нет сомнения в том, что Черчилль никогда бы не дал своего согласия на такую опасную игру. Теперь же, анализируя создавшееся положение, он не мог не видеть некоторых выгодных шансов, которые при данной ситуации нельзя было упускать. Вначале Черчилль заявил, что лично будет беседовать с Гессом. Затем отказался от этого своего намерения. Гесса надо было уверить в том, что заговор продолжал существовать, несмотря на его арест, и что заговорщики действуют за спиной у Черчилля.

И вот Айвон Августин Киркпатрик направился в Шотландию, чтобы повидать Гесса. Киркпатрик после пребывания на дипломатических постах в Рио-де-Жанейро, Риме и Ватикане был переведен в Берлин, где находился с 1933 по 1938 г., сначала как первый секретарь британского посольства, а затем как поверенный в делах. Он очень хорошо знал Гесса. Само собой разумеется, что он не имел никакого представления о том, как много писем он «написал» за последнее время Гессу, — пока ему не сказали об этом работники «Б-4».

Во всяком случае, беседа Киркпатрика с Гессом, которая свободно могла сохраниться в тайне, была широко опубликована. Спустя несколько дней Киркпатрик вылетел в Ирландию. Об этой поездке также упоминалось в прессе, хотя в военное время о поездках видных лиц обычно ничего не сообщалось; газеты даже говорили о какой-то «миссии» Киркпатрика. В Дублине Киркпатрик, снабженный письмом от Гесса, встретился с представителями германского посольства. Это было точно подтверждено достоверными английскими источниками.

Конечно, поскольку письмо от Гесса было зашифровано, никто — ни британская разведка, ни сам Киркпатрик — не могли точно знать, о чем в этом письме шла речь.

* * *

Что же происходило в это время в Берлине? Поскольку с первого момента пребывания Гесса в Мадриде немецкие фашисты не проявляли никаких колебаний в этом смысле, можно предположить, что Гитлер дал свое согласие на весь этот фантастический план.

Полковник Николаи должен был только знать об этом проекте за несколько недель, а может быть и месяцев до его осуществления. Он должен был знать и о переписке, которая велась через Лиссабон.

По всей вероятности, в Берлине возникло некоторое замешательство, когда в течение известного времени от Гесса совсем не было никаких известий и когда, в конце концов, выяснилось, что он находится в руках британских властей. Но даже и в эти часы гитлеровцы не теряли головы, и все, что они делали в связи с «полетом Гесса», служило только одной цели. Как бы противоречивы ни были их «объяснения», все они преследовали одну задачу: не дать возможности Черчиллю узнать истинную причину прибытия Гесса и содержание поручения, данного ему.