Долгое время никто ни о чем не подозревал. В конце концов, баронесса была такой милой молодой женщиной, и право же она не интересовалась ничем, кроме кино. Может быть, она сама хотела стать кинозвездой.
Полковник Гоше известил Даладье о тесном сотрудничестве Обена и Пуарье с германской торговой палатой в Париже; всего лишь две недели назад они представили в торговую палату пространный список тех, кого они называли «надежными французами»; это были жители пограничных районов, на которых можно было положиться в том смысле, что они готовы были в нужный момент работать на Германию.
Даладье был поражен. Он узнал, что Гастон Амурель давно уже передает протоколы секретных заседаний сенатской военной комиссии в руки германских агентов.
— Нанесенный вред, — закончил свой доклад полковник Гоше, — трудно исчислить. Мы можем быть уверены, что Берлин располагает всеми важнейшими данными, касающимися нашей артиллерии, противотанковых пушек, наших авиационных баз. Нам придется все переделать. Весь вопрос заключается в следующем: хватит ли у нас времени?
Полковник кончил, еще раз пригрозив отставкой, если Даладье немедленно не примет мер.
Даладье принял меры.
Баронесса фон Эйнем не была арестована. Ей удалось бежать в Германию. 2-е бюро впоследствии получило сведения о том, что она казнена. Быть может, Берлин считал ее виновной в раскрытии всего заговора?
Каким образом ей удалось бежать? Премьер заверил 2-е бюро, что он никому ни слова не скажет о намеченных арестах, не исключая даже и своих коллег по кабинету. И Даладье никому ничего не сказал. Быть может, однако, весь его разговор с полковником Гоше был подслушан и немедленно доложен одному из членов кабинета, Жоржу Бонне, министру иностранных дел? По крайней мере, так считает 2-е бюро.
2-е бюро, разумеется, много дней следило за баронессой фон Эйнем. Это не помешало ей спустя несколько часов после беседы полковника с премьером поспешно покинуть свою квартиру. Она взяла такси и поехала в отель «Скриб», где вошла в бар. В баре она встретила мадам Бонне, с которой была дружна. Женщины выпили по коктейлю и расстались.
Баронесса снова взяла такси и поехала на аэродром Ле-Бурже. Там она держала свой личный самолет, охранявшийся полицией. Он уже в течение многих месяцев находился под охраной по приказу того же министра Бонне. Личный самолет баронессы был вскоре готов к отлету, и баронесса улетела в Германию.