21 марта Рит приехал из Мексики в США. Властям он объявил, что является близким другом Уолтера С. Тигла, председателя правления компании «Стандарт-ойл Нью-Джерси». (Впоследствии Тигл вообще отрицал свое знакомство с Ритом.) Одновременно Рит сообщил, что в США он прибыл для урегулирования некоторых личных финансовых дел. В действительности же он начал переговоры с владельцами нефтяных источников в Юго-Восточной Европе о продаже этих источников Германии за весьма солидную сумму.
Еще до того как переговоры по-настоящему развернулись, Рит был арестован по обвинению в незаконном въезде в США. Его отправили на «Остров слез», а позднее вообще выслали из США. Так сорвалась и эта попытка Шахта наладить получение важной экономической информации из США и заключить выгодные для Германии сделки. Как мы видим, Шахт делал все для того, чтобы обеспечить ведение шпионажа в пользу Германии. Ему удалось завербовать ряд агентов в финансовых и промышленных кругах некоторых зарубежных стран.
Впрочем, это были не единственные пособники германского шпионажа за рубежом.
Шпионаж в «жизненном пространстве»
Вскоре после захвата Гитлером власти Женева оказалась наводненной множеством необычных и подозрительных посетителей немецкой национальности.
Между тем, начиная со своего первого публичного выступления в 1921 году, Гитлер не прекращал своих нападок на Лигу Наций. Вот почему было столь удивительно, что сразу же после того, как он стал канцлером, число немцев, присутствовавших на сессиях Лиги Наций, сразу сильно увеличилось. Особенно много было в Женеве журналистов, приезжавших туда со всех концов Германии.
Дело дошло до того, что уже даже после выхода Германии из Лиги Наций в Женеву прибыл генерал фон Эпп, о котором было известно, что он является одним из ближайших помощников Гитлера.
Вскоре, однако, фон Эпп уехал, и на его место прибыл некий Эрнст Хак, поселившийся в Женеве. В прошлом он был морским офицером; по документам же он числился специальным корреспондентом официального германского агентства ДНБ.
И этот человек, представлявший всю гитлеровскую прессу, без стеснения и откровенно заявлял, что настроен антифашистски и что с Гитлером вообще вскоре будет покончено.
Такого рода заявления он делал своим французским, английским и чешским коллегам, с которыми он сдружился на почве этой своей «прямодушной откровенности».