Брюнетка въ зеркалѣ телефоноскопа нервно разсмѣялась.
— Чтобъ кончить разъ навсегда съ вашими сценами ревности, объявляю вамъ, милостивый государь, что всѣ клятвы съ моей стороны были, какъ говорится у насъ, — театральныя. Онѣ въ счетъ нейдутъ!..
— Нейдуть? — бѣшено взревѣль Сюльфатенъ. — Ахъ ты, нeгoдница!..
Трескъ и дребезжанье разбитаго стекла заставили Филоксена Лорриса устремиться впередъ. Образъ Сильвіи исчезъ, такъ какъ зеркальная пластинка телефоноскопа разлетѣлась въ дребезги. Сюльфатенъ, пустившій стуломъ въ телефоноскопъ, попиралъ теперь ногами обломки инструмента.
— Ахъ ты негодная, ахъ подлая!.. Клятвы твои въ счетъ нейдутъ, такъ на-же! Вотъ тебѣ, вотъ!..
Филоксенъ Лоррисъ бросился къ своему сотруднику.
— Что вы дѣлаете, Сюльфатенъ? — Я краснѣю за васъ, стыдитесь!..
Сюльфатенъ внезапно остановился. Черты его лица, искаженныя бѣшенствомъ, смягчились и приняли обычное выраженіе, Бросивъ на своего патрона слегка сконфуженный взглядъ, онъ замѣтилъ:
— Какая неловкость съ моей стороны! Вотъ до чего, подумаешь, можетъ дойти человѣкъ въ припадкѣ зубной боли… Придется, пожалуй, зайти къ дантисту…