Домикъ, купленный Филоксеномъ Лоррисомъ у одного изъ этихъ властныхъ бароновъ денежнаго мѣшка и промышленности, окруженный другими домами, отличавшимися такою-же вавилонской роскошью и служившими городской резиденціей столь-же вліятельныхъ тузовъ, передѣлывался теперь сверху до низу для сына великаго инженера. Новѣйшія изобрѣтенія и примѣненія современной науки должны были водворить тамъ научный комфортъ, вполнѣ достойный просвѣщеннаго вѣка, въ которомъ мы имѣемъ счастье жить и по возможности достойный самого великаго Филоксена Лорриса.
О сколько-нибудь обширныхъ садахъ разумѣется не могло быть и рѣчи. Въ Парижѣ вѣдь такъ мало свободнаго мѣста! Пришлось ограничиться поэтому простою рамкой зелени, окаймлявшей различныя зданія. За то всѣ терассы, платформы передъ окнами и балконы были превращены въ дремучіе лѣса, разумѣется, въ томъ видѣ, въ какомъ представляется пастоящій лѣсъ, когда на него смотрѣть въ бинокль съ конца, противуположнаго окуляру. Это были модные теперь лѣса и рощи японскихъ карликовыхъ деревъ.
Дѣло въ томъ, что тѣснота и давка обнаруживаются теперь не въ одномъ лишь Парижѣ. Злополучный нашъ земной шаръ до того переполненъ населеніемъ, — на его биткомъ набитыхъ материкахъ остается такъ мало свободнаго мѣста, что поневолѣ приходится прибѣгать ко всевозможнымъ уловкамъ и передержкамъ, чтобъ сохранить себѣ по крайней мѣрѣ иллюзію свободы и простора.
Васъ манитъ тѣнистый лѣсъ съ вѣковыми дубами, широко раскидывающими могучія вѣтви, переплетающими свои корни, словно стаи змѣй, и гордо воздымающими къ небу густолиственныя свои кроны! — Быть можетъ, вы предпочитаете фантастическія сосны съ взъерошенными иглами, цѣпляющіяся за глыбы скалъ, поросшихъ мхомъ? — Угодно вамъ, наконецъ, насладиться привольемъ диковинной растительности тропическаго лѣса съ чудовищными боабабами и высокими стройными пальмами?
Все это къ вашимъ услугамъ здѣсь на балконѣ, на хорошенькихъ подносахъ изъ японскаго фаянса.
Вы располагаете у себя на верандѣ великолѣпнѣйшимъ настоящимъ лѣсомъ въ миніатюрѣ,— съ великанами растительнаго царства, — съ вѣковыми деревьями, которыя, благодаря несравненному искусству садовника изъ Іеддо, уменьшепы до размѣровъ комнатныхъ растеній.
Это миніатюрный лѣсъ, но всетаки лѣсъ съ непролазной чащей густыхъ зарослей. Прогалины между деревьями покрыты ковромъ карликоваго вереска. Въ таинственной глуши этого лѣса васъ можетъ охватить священный ужасъ иллюзіи уединенія. Вы найдете тамъ скалы и дикія ущелья, надъ которыми высятся стволы старыхъ дубовъ, искризленные и изломанные словно многовѣковыми бурями, и какъ-будто вытерпѣвшіе на своемъ вѣку не одинъ ураганъ. Передъ вами раскидываются обширные искусственные пейзажи, до того схожіе съ дѣйствительностью, что при самомалѣйшемъ усиліи волн они осѣнятъ васъ поэзіей мечты точь въ точь также, какъ еслибъ вы бродили и въ самомъ дѣлѣ гдѣ-нибудь въ заброшенномъ уголку дѣвственной природы. Необходимо принять во вниманіе, что такихъ уголковъ остается уже немного, и что они не сегодня — завтра исчезнутъ навсегда.
За исключеніемъ этихъ искусственныхъ дремучихъ лѣсовъ и рощъ, не ищите въ Парнжѣ другой растительности, кромѣ тощихъ садиковъ, которые съ трудомъ лишь поддерживаются передъ фасадами богатыхъ домовъ.