— Это объясняется мозговымъ перевозбужденіемъ, — замѣтилъ министръ.
— У современнаго человѣчества нѣтъ болѣе мышцъ, — презрительно замѣтилъ Сюльфатенъ. — Работаетъ одинъ только мозгъ, который и поглощаетъ всѣ питательные соки въ ущербъ остальному организму, неизбѣжно подвергающемуся вслѣдствіе этого процессу такъ называемой атрофіи и вырожденія. Если своевременно не будутъ приняты должныя мѣры, то человѣкъ обратится къ громадный мозгъ подъ куполообразнымъ черепомъ, подпертымъ самыми тоненькими ножками!
— И такъ, — продолжалъ Филоксенъ, — мы имѣемъ дѣло съ переутомленіемъ, ведущимъ къ упадку силъ. Отсюда уже вытекаютъ все болѣе возрастающія трудности обороняться отъ осаждающихъ насъ болѣзней. Во первыхъ — самая крѣпость ослаблена, во вторыхъ — осаждающіе непріятели подходятъ къ ней все въ большемъ числѣ и становятся сами по себѣ все опаснѣе.
— Вы намекаете на новыя болѣзни! — замѣтилъ министръ.
— Именно на нихъ. У насъ пытались противупоставлять опаснымъ микробамъ другихъ враждебныхъ имъ микробовъ, разсчитывая такимъ образомъ выбивать клинъ клиномъ. На дѣлѣ же оказалось, что новые микробы, привитые человѣческому организму, обратились въ свою очередь въ нашихъ враговъ и породили массу новыхъ болѣзней, которыя на мгновеніе сбили съ толку даже людей науки, особенно тщательно изучавшихъ токсическія свойства микроорганизмовъ…
— Позвольте мнѣ замѣтить, милостивѣйшіе государи, — сказалъ министръ, — что неутѣшительное состояніе здоровья у насъ въ значительной степени обусловливается злодѣйствами химіи!
— Какъ, злодѣйствами?..
— Чтобы не обижать науку, я согласенъ, пожалуй, взять это слово назадъ и замѣнить его неудобствами слишкомъ обширнаго распространенія и пользованія химіей, т. е. въ сущности приложеніями ея ко всякой всячинѣ: къ научной фабрикаціи въ большихъ размѣрахъ всѣхъ жидкихъ и твердыхъ питательныхъ веществъ, — всего, что можно ѣсть и пить, — къ подражанію или, выражаясь проще, къ поддѣлкѣ всѣхъ естественныхъ продуктовъ. Увы, теперь у насъ все поддѣльное, — искуственное, — все является только подражаніемъ дѣйствительности! Всюду насъ преслѣдуютъ подмѣси безцеремоннѣйшаго свойства, и мы, въ концѣ концовъ, оказываемся отравленными современными Борджіа нашей чрезмѣрно научной промышленности.
— Увы! — подтвердилъ одинъ изъ депутатовъ, любившій въ былое время покушать, а теперь страдавшій неисцѣлимымъ разстройствомъ желудка.