Эстелла Лакомбъ присутствуетъ при супружеской распрѣ.—Благодѣянія науки въ примѣненіи къ семейнымъ разногласіямъ. — Другія прелести фонографа. — Маленькій сюрпризъ Сюльфатену.
Эстелла, проводившая цѣлые дни въ домѣ великаго ученаго, рѣдко лишь видѣла его жену, которую считала занятой составленіемъ ученаго трактата по высшей философіи. Невѣста Ж. оржа знала о внутреннемъ разладѣ въ семьѣ родителей будущаго своего мужа. Ей было извѣстно, что почти тотчасъ-же послѣ свадьбы обнаружилось непримиримое разногласіе между г-жей Лоррисъ и многоученымъ ея супругомъ, обладавшимъ систематически непреклоннымъ и властнымъ образомъ мыслей. Филоксенъ и его жена рѣдко встрѣчались другъ съ другомъ даже въ столовой, такъ какъ знаменитый изобрѣтатель, среди множества занятій, зачастую забывалъ обѣденный часъ.
Однажды Эстелла разыскивала какую-то справку въ одной изъ многочисленныхъ библіотекъ Филоксена Лорриса, въ домѣ котораго книги и научныя коллекціи загромождали собою всѣ комнаты во всѣхъ этажахъ, захватывая всѣ углы и закоулки и пробираясь даже въ корридоры. Вдругъ она услышала ожесточенный споръ, завязавшійся въ маленькой комнатѣ, выходившей въ сосѣднюю большую залу. Невѣста Жоржа незадолго лишь передъ тѣмъ прошла черезъ эту залу и не замѣтила ничьего присутствія въ этой комнатѣ.
Она узнала голоса г-на Лорриса и его жены, чередовавшіеся съ короткими промежутками молчанія. Г-жа Лоррись обращалась къ мужу съ самыми горькими упреками и затѣмъ умолкала, безъ сомнѣнія, охваченная сильнѣйшимъ волненіемъ. Въ слѣдующее затѣмъ мгновенье раздавался ворчливый голосъ Филоксена Лорриса, звучавшій иногда злобнымъ раздраженіемъ.
Бѣдняжка Эстелла чрезвычайно смутилась. Она усиленно кашляла и передвигала стулья, чтобы сообщить такимъ образомъ о своемъ присутствіи, но, безъ сомнѣнія, въ жару спора, супружеская чета Лоррисовъ не обращала ни малѣйшаго вниманія на это предостереженіе и продолжала обмѣниваться упреками самаго интимнаго свойства. He осмѣливаясь предстать передъ грозныя очи страшнаго Филоксена, молодая дѣвушка должпа была остаться въ смежной библіотекѣ и противъ всякаго желанія инстинктивно вслушиваться въ происходившую рядомъ ссору.
— Еще разъ объявляю вамъ, что вы невыносимы, да, невыносимы до нестерпимости! Какую жизнь, позвольте васъ спросить, создали вы для меня? Вы, съ вашими особыми воззрѣніями и системами, были всегда непріятнѣйшимъ существомъ въ мірѣ!.. Проклинаю вашу науку, если только она на самомъ дѣлѣ надѣлила васъ такимъ характеромъ. Выражаясь вашими собственными словами, — плевать я хочу на ваши лабораторіи, на всю вашу химію и физику! Мнѣ нѣтъ ни малѣйшаго дѣла до вашихъ изобрѣтеній и открытій!.. Да, сударь, надѣюсь, что нашъ Жоржъ не будетъ такимъ ученымъ дикобразомъ какъ ваша милость! Онъ унаслѣдовалъ для этого слишкомъ многое отъ меня…
За этимъ святотатственнымъ заявленіемъ послѣдовало минутное молчаніе. Потомъ знакомый голосъ Филоксена Лорриса съ негодованіемъ возразилъ: