— Я думаю, что приказание государя императора неудобно передавать но телефону.
— Так как же мне быть?
— Право не знаю.
— Не можете ли вы прислать мне эту бумагу?
— Копию, да, но подлинник останется у меня, так как я ее получил от государя в конверте на мое имя за печатью.
— Что же вы намерены предпринять по поводу отказа?
— Я не обязан давать вам отчет в своих действиях.
На другой день Штюрмер все-таки прислал бумагу, в которой официально передавал поручение государя. Таким образом, повторилась старая история, бывшая несколько лет назад при Коковцове.
В тот же день или на следующий два члена Думы встретили товарища министра юстиции Веревкина[218],который их спросил: «Кого Дума намерена выбрать в председатели?». Депутаты ответили, что они не сомневаются в переизбрании прежнего председателя. Веревкин сделал удивленное лицо: «Как, после того, как государь его не принял?» Депутаты, хотя не знали об этом, но ответили, что это нисколько не помешает переизбранию. Они приехали ко мне и передали об этом разговоре.
Чтобы не повышать и без того напряженного настроения Думы, я решил скрыть от депутатов и письмо генерала Алексеева по поводу аэропланов и ответ государя на просьбу об аудиенции. Когда же правительство само стало об этом распространять слухи, то я созвал лидеров партий блока и все им рассказал.