— Вот, Любаша, мы хотели оклеить комнату новыми обоями. Гарантирую, что за два билета на «Кармен» я достану такие обои — пальчики оближешь...
— Довольно! — стукнула кулаком по столу Любовь Александровна. — Ннкакого заместителя директора, ведающего жмыхом, я кормить не буду...
— Но ведь он придёт!
— Не придёт. Позвони ему и скажи, что заболел.
— А администратор?
— Этот уже пусть приходит. Но если не будет билетов в оперу и обоев...
— Будут обои, Любашенька, будут.
Почти полдня Закусило искал телефон заместителя директора Жмыхоскототкорма и облегчённо вздохнул, когда, наконец, сообщил ему, что заболел. «Победа оказалась на моей стороне, — подумал Яков Михайлович, — администратор оперного театра всё-таки придёт!»
Гость Ибрагим Сидорович Кривенко — тот, из-за кого разгорелась семейная баталия, — был маленьким, толстеньким человеком с весьма чахлой растительностью и вставной челюстью. Она то и дело выпадала, но Кривенко ловко подхватывал её нижней губой. Ибрагим Сидорович алчно поглядывал иа графин с водкой и оживился лишь тогда, когда хозяйка сумрачно позвала к столу.
Опрокинув в рот две рюмки водки, он спросил у хозяйки: