Порою он превозносит величие бытия:
"Не забывайте никогда, как велик человек по своей природе! Я есмь величайшее божество, что когда-либо было или будет. Христос, Будда и другие – лишь волны в безбрежном океане бытия, а я – океан". {1896 г. В "Беседах в Парке Тысячи Островов", в Америке.}
Тут нет никакого противоречия, ибо для него существуют два состояния в человеке. "В свободе покоится вселенная". {1896 г. Лекции в Лондоне о Майе.} И, однако, каждым своим движением каждое существо глубже врезывает в свое тело узы рабства. Оба чувства сливают в один аккорд свои диссонирующие ноты. И этот гармонический диссонанс, напоминающий о Гераклите, противостоит невозмутимому величественному унисону Будды. Буддизм говорит людям:
"Поймите, что все земное – иллюзия".
А адваитический ведактизм:
"Поймите, что в иллюзии – реальное". {Беседы Вивекананды в Лондоне (1900) с Ниведитой.}
Ничто в мире не отрицается; Майя, иллюзия, имеет свою реальность. Мы опутаны сетью явлений. Было бы, может быть, более высокомерной и более радикальной мудростью разрешить все полным отрицанием, как Будда, сказать:
"Их вовсе нет".
Но будет более человечно, и больше познаешь сверкающих острых радостей, трагических переживаний, которые во что бы то ни стало хочешь изведать, если скажешь себе:
"Они есть. Они - обман..." – и оторвешь взгляд от этого зеркала для ловля жаворонков, открыв, что его блеск – игра солнца. Игра солнца – Брахмана – это Майя-охотница и ее сеть – Природа. {В первой лекции о Майе и Иллюзии Вивекананда, восходя к первоначальному смыслу индийского слова, обозначающему волшебную иллюзию, дымку, прикрывающую действительность, вспоминает в одной из последних Упанишад (Cvetaиvatara Upanishad) такие слова: "Знай, что природа Майя, и властитель этой Майи сам Господь" (ср. слова Виктора Гюго):