Эта нелюбовь к грустной преданности, к горестному, распинающему себя духу выражается в любопытной притче о Народе:
Среди Богов есть великие иогины. Нарада - один из них. Однажды, проходя по лесу, он увидел неподвижного постника, вокруг тела которого муравьи построили муравейник. Несколько поодаль другой, под деревом, скакал в припадках безумной радости. Они спросили у Нарады, который отправлялся на небо, когда они будут признаны достойными освобождения. Человеку, которого ели муравьи, Нарада ответил? "После четырех новых рождений". И человек заплакал. Плясавшему же он сказал: "После стольких рождений, сколько листьев на этом дереве". И от радости, что его освобождение придет "так скоро", танцор возобновил свои прыжки. В тот же миг он был освобожден (ср. заключение Раджа-ноги). } он постоянно заботится о том, чтобы защитить от нее тех, кем он призван руководить, стремясь возвратить к действию их грезящий взор, и проповедуя, как он говорит, "Практическую Веданту". {Две лекции под этим заглавием в Джнана-иоге (Лондон, 10 и 12 ноября 1896 г.). Ср. также лекции, помещенные в том же сборнике: "Человек кажущийся и человек действительный", "Осуществление", "Бог во всех вещах" и т. д. и Беседы и Диалоги (с Саратчандрой Чакраварти, Белур, 1898 г.), т. VII Полного Собрания Сочинений, стр. 105 и след.}
Ему кажется вполне справедливым, что "познание Брахмана есть конечная цель, высочайший удел человека. Но человек не может оставаться погруженным в Брахмана. {Беседы о пути в Мукти, т. VII Полного Собрания Сочинений, стр. 193 и след.} Это лишь исключительные мгновения". Когда он выплывает из этого безыменного Океана покоя, ему нужно схватиться за буй. И уже не только эгоистическое Carpe diem, но и Mйmento quia pulvis es – неотвязная мысль о своем собственном спасении – будет поддерживать его на поверхности воды.
"Если человек погружается очертя голову в безумные радости мира, он тонет. А если человек проклинает мир, удаляется в лес, умерщвляет свою плоть, жжет себя на медленном огне, опустошает свое сердце, делается жестким и сухим, - этот человек тоже потерял истинный путь". { "Бог во всех вещах". }
Великий пароль, который мы должны принести в мир после тех откровений, в которых мы "познали" на миг в полном библейском смысле Океаническое Существо, – слово, которое рано или поздно должно привести нас к Цели, – есть также лозунг самых возвышенных нравственных кодексов.
"Не я, но ты".
Это Я было продуктом скрытого Бесконечного, результатом процесса внешнего проявления. Нам предстоит проделать путь в обратном направлении к нашему первоначальному состоянию в бесконечности. И каждый раз, как мы говорим: "Не я, мой брат, но ты", - мы подвигаемся вперед на один шаг. { "Осуществление".
"… Иные боятся, что по достижении Осуществления, сознания, что существует лишь Единый, иссякнут источники любви, исчезнет все, что любишь… Эти люди никогда не задумывались над тем, что те, кто меньше всего думал о своей собственной личности, были величайшими тружениками мира. Человек только тогда любит по-настоящему, когда обнаруживает, что предмет его любви не является чем-то мелким, низким и смертным. Он любит только тогда, когда обнаруживает, что предмет его любви - сам истинный Бог. Супруг будет любить свою супругу, мать - детей тем больше, чем больше они будут видеть в своих детях, в своем супруге - Бога. Такой человек будет любить и своего самого смертельного врага… Он сможет сдвинуть мир, - тот, для кого его маленькое Я умерло и Бог живет на его месте.:. Если бы только миллионная часть ныне живущих людей - мужчин и женщин - могла на минуту сказать себе и, действительно, подумать: "О вы, что существуете, вы все - Бог. Вы все - единое живое Божество", - в полчаса весь мир изменился бы" (Человек кажущийся и человек действительный). }
"- Однако, - говорит себялюбивый ученик, на возражения которого Вивекананда на этот раз отвечает с ангельским терпением (что для него не совсем обычно), – однако, если я всегда Должен думать о других, когда же я буду созерцать Атмана? Если я занят чем-то частным и относительным, как я могу осуществить Абсолютное?
"- Сын мой, – кротко отвечает Свами, - я оказал тебе, что, усиленна думая о благе других, посвящая себя служению им, ты очищаешь этим свое сердце, приходишь к такому созерцанию себя, которое проникает всех живущих. Чего еще остается достигнуть? Или ты хотел бы, чтобы Осуществление Себя заключалось в инертном существовании, наподобие этой стены или этого куска дерева? {Я даю сокращенное изложение беседы в виде резюме.}