Хоть дня, что собственным назвать я мог бы! [38]
Он обращается к богу с отчаянными призывами:
О, боже, боже, боже,
Коль не я сам, так мне поможет кто же? [39]
Если он жаждал смерти, то потому, что видел в ней конец этому безумному рабству. С какою завистью говорит он о тех, кто умерли:
Не страшны воль и жизни перемены, —
Без зависти едва могу писать я…
Вам ход часов не делает насилья,
Не случай, не нужда там вами водят [40].
Умереть! Не существовать! Не быть собою! Избавиться от тирании вещей! Избегнуть галлюцинации самого себя!