c’a miseri la morte è pig‘‘a e tardi… [392]
пришла.
Несмотря на крепкое сложение, поддерживаемое строгим монашеским образом жизни, болезней он не избег. От дзух злокачественных лихорадок — 1544 и 1546 годов он никогда вполне не оправился; каменная болезнь[393], подагра[394] и всевозможные недомогания окончательно разрушили его здоровье. В печально — шутовском стихотворении, относящемся к последним годам его жизни, он описывает жалкое свое тело, подточенное недугами:
Я заточен в кору, как сердцевина,
И так живу, уединен и беден.
…………………………………………………………..
Мой голос словно шмель жужжит в горшечке,
И в кожаном мешке моем с костями
Резиновые шарики в мешечке.
Мешки же и морщины под глазами.