Так в стремлении помочь человеку в нужде, радиостанция Муравьиной долины начала свою работу.
Телеграмма, посланная в Ашвиль от Симпсона дала впервые понять жителям Муравьиной долины, что может им дать радио. Симпсон получил работу, и кроме того получил письмо от управления дорог с выражением удивлении и радости по поводу того, что жители долины идут в ногу с современностью. Многие после этого хотели посылать радиотелеграммы, но так как особенной срочности ни в одном случае не было, Бёк Торн отказался телеграфировать раньше, чем будет готова большая станция на Сахарной горе.
Хюг начал понемногу осуществлять свой план. Он взял у большинства жителей долины адреса их родственников, живущих в отдаленных местностях, и разослал по всем этим адресам письма с просьбой тридцатого марта не ложиться спать раньше полуночи и ждать вестей из Муравьиной долины. С своей стороны Бёк Торн написал управляющим станциями и членам Лиги радиосвязи во все города по списку Хюга с просьбой в этот вечер ждать телеграмм, непременно сейчас же вручить их адресатам, просить ответа и немедленно передать эти ответы.
Схема лампового передатчика.
Многие журналы заинтересовались этим планом, так как, конечно, приобщение жителей отдаленной долины к общей жизни страны было интересной задачей. Один из журналов предложил, чтобы все радиостанции в этот вечер дали возможность свободно передавать и принимать телеграммы из Муравьиной долины, не загромождая насколько возможно воздушных путей. В эту знаменитую ночь почти все население долины скопилось у холма, который после продолжительных поисков и испытаний Бёк Торн нашел наилучшем пунктом для радиостанции. С наступлением сумерек и до десяти часов Торн и Хюг принимали гостей, показывая и объясняя желающим аппараты. Станция была хорошо оборудована, достаточно сильна для того, чтобы телеграфировать в любое место Соединенных Штатов и достаточно чувствительна для получения вестей от любой из больших американских станций, как бы она ни была удалена. Передатчик имел мощность двадцать ватт с четырьмя пятиваттными лампами, работал незатухающими колебаниями. Схема передатчика была та же, что принята в Британском воздушном флоте и хотя была не особенно удобна для настройки, но давала сильные колебания. Динамо постоянного тока приводилась в движение газолиновым двигателем, хорошо прикрытым звуконепроницаемым футляром.
Приемник состоял из двухстепенного усилителя высокой частоты, детекторной лампы и двухстепенного усилителя низкой частоты, и был устроен так, что можно было пользоваться каждой ступенью отдельно или всеми вместе. Настройка производилась легко, с помощью сотовых катушек и различных конденсаторов.
На всех почти присутствующих все это производило впечатление чего-то страшного, таинственного. Девять ламп — четыре в передающем и пять в принимающем аппарате, — горели ярким светом, это было необычно для всех посетителей, которые не видели никакого искусственного освещения, кроме свечки и керосиновой лампы. Измерительные приборы — вольтметры, амперметры еще более смущали их. Неприученному глазу все эти предметы, казалось, обладали оккультной силой, как фиалы алхимика или кабалистические шары колдуна. Хюг среди блестящих медных инструментов и проволочных катушек казался магом. А наверху веер проводов указывал путь в пространство.
Из всех жителей долины только Айртон пытался понять хоть что-нибудь в электричестве и радио; интерес к этому появился у него после телеграммы Симпсона. Упрек Торна в том, что он враждебно относился к тому, чего не понимал, больно задел его. Мало того, он стал думать, что может быть у его сыновей не были бы вечно на уме какие-нибудь злые проделки, если бы головы и руки их были заняты чем-нибудь дельным.
Нельзя ли было заинтересовать Крэма в радио? Может быть он стал бы порядочнее? Вот почему Айртон так был заинтересован новой станцией, и, хотя наружно оставался еще в оппозиции, в глубине души желал ей успеха. Его грамотность не могла принести ему много пользы в ознакомлении с приборами. Он еще мог понять искровой разряд, но совершенно не знал ничего о катодной лампе. Тут представился случай спросить Торна. Еще час оставался до наступления времени прежде, чем можно было начать телеграфирование, и Бек Торн воспользовался этим часом, чтобы как можно яснее объяснить Айртону принципы устройства лампы.