— В три минуты — недурно!
И опять полетела телеграмма.
Затем следовали ближайшие по списку станции Фергон, Лекстон, Вашингтон. Все они говорили, что станция на Сахарной горе передавала ясно и сильно. Потом последовал Нью-Йорк, Уорсестер, Масачузетс, телеграммы были хорошо переданы, так как обе станции были прекрасные.
Цинцинати работала медленно, С.-Луис плохо принимала. Станции в прериях принимали и отвечали, как будто были удалены на какой-нибудь десяток миль от Муравьиной долины.
В Скалистых горах была метель и передавать было трудно. Торн передал в Денвер телеграммы для Санта Фе, Феникса (штат Аризона) и Сильвер Сити. Сан-Франциско сейчас же ответила и, несмотря на метель, приняла телеграмму для Такомы.
Только что все телеграммы были переданы, как стали поступать ответы. Большую часть прием производился только на одну лампу и в телефоне все время раздавался треск знаков Морзе. Торн повторял каждое слово, а Хюг записывал их. Айртон, Берк, Симпсон, Сесиль уже получили ответы.
На беду с Сильвер Сити, где жил брат Тысячелетнего Джоэ никак нельзя было связаться. Только в полночь этого удалось добиться.
Восторг публики возрастал с приходом каждой телеграммы. Многие ничего не знали о своих родственниках целые годы, так как писать они не умели. В некоторых телеграммах были лишь приветы, другие сообщали радостные новости, третьи, наконец, приносили печальные вести о смерти.
Наконец, в 1 час 30 минут получился ответ на телеграмму Тысячелетнего Джоэ. Меньше чем в три часа 20 телеграмм были посланы во все концы страны, и на каждую получился ответ.
Когда Бёк Торн кончил чтение телеграммы Тысячелетнему Джоэ, и выяснилось, что ни одна телеграмма не пропала, всегда апатичные жители Муравьиной долины разразились бурными аплодисментами. Все здание станции дрожало от криков восторга и восторженнее всех был Сэнди Айртон.