— Конечно.
— Дальше. Если земля хороший проводник, а это так и есть, и если на этой станции и на Ашвильской провести в землю проволоку, составляющую цепь, может ли ток вернуться в земле?
— Я думаю, что да, — сказал Хюг немного несмело, потому что это было для него ново.
— Понимаешь? Хорошо! Теперь представь себе, что у меня тут на столе есть аппарат и что такой же аппарат есть в Ашвиле; если я имею возможность включать и выключать ток, или, как мы это называем, замыкать и размыкать цепь, будет ли в Ашвиле ток включаться и выключаться в то же время, как у меня?
— Иначе и не может быть, — сказал Хюг, который уже начинал понимать, в чем дело.
— Теперь представь себе, что я включаю ток на одну десятую секунды, — время, в которое можно успеть ударить пальцем о стол, это мы называем точкой, или на три десятых секунды — это называется чертой, не могу ли я сделать целый ряд таких черточек и точек так, чтобы человек, стоящий в Ашвиле, мог понять, что я хочу сказать, если у него есть мой «код» (ключ).
— Да, это возможно.
— Это и есть телеграф. Все остальные приспособления сделаны для того, чтобы можно было лучше сигнализировать и лучше принимать. Это местная цепь, которая удваивает силу дальних сигналов, и звонок— электромагнит, который делает сигналы яснее, а также кое-что специально для работы на железной дороге, что тебе не интересно.
Телеграфный аппарат Морзе.