Мы наблюдаем пехоту в бою. Ее первая линия с трудом продвигается вперед в ураганном огне. Небольшими группами продвигаются бойцы, применяясь к местности. Вся совокупность этих действий происходит в дыму снарядов и среди беспрестанного грохота взрывов.
В этих условиях боец должен был: наблюдать за небом, опознавать собственный самолет, доставать индивидуальные полотнище, раскладывать его в наиболее видном месте, наблюдать, не дал ли самолет сигнал «понято», сворачивать и прятать полотнище.
В этих условиях летчик должен был: снижаться на небольшую высоту (200–400 м), чтобы легче было увидеть эту «первую» линию, давать ракетой сигнал, требующий обозначения этой линии, делать круги и наблюдать, сравнивать местность с картой, наносить на карту (схему) положение пехоты, давать сигнал «понято», писать или рисовать сообщение, сбрасывать его в указанном месте.
Мы перечислили обязанности. Приведем дополнительные данные об условиях этой работы.
Чтобы все это исполнить, пехотинец должен был внимательно наблюдать за самолетом и его сигналами.
Летчик работал во многих случаях в пределах досягаемости действительного огня пулеметов противника.
Если летчику дополнительно приказывалось разведать первую линию неприятеля, его пулеметные гнезда и т. п., он должен был для выполнения всего этого также лететь низко (400–600 м), т. е. в пределах наиболее действительного пулеметного огня противника.
В таких условиях и при такой опасности от летчика требовалось столько хладнокровия, выдержки и умения ориентироваться, сколько необходимо для точного и правильного нанесения на карту крупного масштаба первой линии пехоты. Говоря о точности, мы определяем ее в метрах и имеем в виду точность до 50 м, ибо на основе этого чертежа артиллерия будет вести свой огонь. Это достижимо, если явственно видны пункты и поселки, перекрестки дорог и т. д. Ну, а если этого нет? Нельзя забывать, что сверху летчик не различает «бугров».
Мы перечислили ряд специальных трудностей, которые встречались при взаимодействии с пехотой. Поэтому, собственно говоря, взаимодействие было успешно лишь тогда, когда этого «хотела» пехота, когда сама пехота ощущала необходимость оповестить о своем положении,
Это бывало неоднократно под Верденом, где забытые, лишенные снабжения остатки тех или иных частей и подразделений, будучи оторваны завесой непрерывного огня от тыла, лежали по нескольку дней в воронках от снарядов и ожидали смерти, если не от пуль или снарядов, то от голода и истощения. Пехотинец ощущал необходимость в том, чтобы обнаружить признаки своего существования, искал последней доски спасения и видел ее в перелетающем над ним летчике, который не только его находил, но и сбрасывал ему пачку сухарей.