Оказалось, однако, что получение этих данных о поле боя — дело нелегкое. Имеющиеся в распоряжении борющихся сторон огромные технические средства сделали возможным применение тщательной маскировки, возведение мнимых сооружений для обмана противника и распыления его огневого удара и т. д. На помощь приходит решающий фактор: аэрофотография, которая уже в то время стоит на весьма высоком уровне.
В постоянной, подготовленной обороне фотография незаменима. Фотографирование местности через определенные промежутки времени дает возможность, путем сравнения снимков, заметить весе изменения, произведенные противником на этой местности. Поэтому, если было желательно хорошо замаскировать те или иные объекты, необходимо было их скрыть, оградить от фотографирования. Если это укрытие хоть немного отличается от окружающей обстановки, маскировка бьет мимо цели.
Когда объекты устанавливались, их распределяли согласно «компетенции» артиллерии, а именно: часть этих целей, в зависимости от их характера и удаленная, получала легкая артиллерия; другие цели, требовавшие, например, навесной артиллерии (убежища, пулеметные гнезда), получали гаубицы; на долю тяжелой дальнобойной или тяжелой артиллерии большой мощности приходились опять-таки другие цели. Но на этом подготовка не кончалась: необходимо было принимать меры к облегчению совместной работы пехоты и артиллерии. На основании данных аэрофотосъемки исправлялись имевшиеся карты. На основании этих данных составлялись планы поля предстоящего боя в 1:25 000 или даже в 1:10000. Благодаря этому все участники боя получали самые точные и самые новые данные о местности.
Фотосъемка не ограничивалась этим. Войска получали также перспективные снимки неприятельского расположения, исполненные с высоты 50—200 м. Эти снимки давали рельеф местности и значительно облегчали взаимодействие пехоты с артиллерией, о чем я уже упоминал в связи с вопросом о взаимодействии с пехотой.
От авиации требовалось, наконец, чтобы она проверяла состояние маскировки собственной артиллерии: эта задача выполнялась не только визуально, но и с помощью фотосъемки.
Такова помощь, которую оказывала авиация артиллерии во время кропотливой и длительной подготовки к наступлениям крупного масштаба того времени. Остается еще упомянуть о том, что задачи в области аэрофотосъемки выполнялись авиационными частями корпусов и армии. Артиллерийские эскадры в подготовительный период выполняли задачи другого рода.
Поскольку часть целей обнаруживалась и передавалась тем или иным артиллерийским частям в период подготовки, нужно было еще производить пристрелку, что относилось к специальным задачам «артиллерийских» эскадр. Необходимо отметить, что предварительная пристрелка не была принципом, применявшимся безусловно, так как стремились к сохранению тайны. Поэтому если пристрелка производилась, то чуть ли не в «предпоследнюю минуту».
После периода подготовки к наступлению начинается бой.
Принимая во внимание, что пристрелка производилась обыкновенно раньше, а тщательное предварительное изучение местности приводило к обнаружению почти всех целей, большая часть работы авиации заключалась в контроле огня. Оставались, однако, цели, которые показывались лишь в решающий момент: это были хорошо замаскированные, действующие батареи и батареи ложные, дающие вспышки. Определять подлинно стреляющие батареи от ложных батарей с ложным огнем — в этом заключалась одна из труднейших задач наблюдателя. Он не ограничивался тем, что определял местонахождение той или иной батареи на основании вспышек. Он должен был следить и за тем, не замечались ли вслед за вспышками взрывы снарядов в определенном направлении на собственной территории. Лишь тогда, когда он убеждался в том, что стреляет не ложная, а настоящая батарея, он был вправе, по точном установлении ее местонахождения, донести об этом собственной артиллерии.
Полезно отметить, что взаимодействие авиации с артиллерией на Западном фронте осуществлялось не только в периоды напряженных боевых действий, как наступление и оборона, но широко применялось даже в «спокойные» промежутки времени.