Мы располагаемся на ночлег.
Рано утром нас будит бодрый голос Николая Петровича:
— Вставайте, мировая жратва готова!
Неисчерпаемая энергия у этого человека! Он уже давно встал, приготовил радиостанцию для пробного испытания и успел кроме того нажарить большой казан каурдака. Николай Петрович любит иногда готовить, изобретая при этом самые необыкновенные и сложные комбинации блюд и приправ. Некоторые «варианты» вошли в летопись нашей экспедиции под его именем. Существовало, например, блюдо «беф а-ля Горбунов». Когда оно не удавалось, его называли «блеф а-ля Горбунов».
Мы принимаемся за еду. Каурдак явно пересолен. Наши физиономии приобретают лукаво-ироническое выражение. Николай Петрович смущён.
— Черт возьми, — говорит он, — очевидно, солили дважды: я и Мельник.
Мельник — красноармеец, помогавший Николаю Петровичу в приготовлении каурдака.
Алтын-Мазар радует глаз сочной яркозеленой растительностью: рощи берёзы и арчи, густые заросли низкорослой ивы. Среди деревьев разбросаны юрты киргизов и их зимние глиняные дома, называемые кибитками. Население кишлака насчитывает несколько десятков человек.
С обрыва Терс-Агара стекает водопад. Он вращает колесо небольшой мельницы и питает арыки, орошающие луга Алтын-Мазара. Восточная часть оазиса поросла густым кустарником. На лугах и в кустарнике пасётся скот — бараны, верблюды, яки, которых на Памире называют кутасами. Очень забавны телята кутасов — лупоглазые, с длинной, стоящей торчком редкой шерстью.
Наш лагерь стоит рядом с базой 37-го отряда. Кроме трех палаток, в которых мы живём, мы установили тент. Под ним мы обедаем, работаем, читаем.