Пока караванщики развьючивают лошадей, мы с Шияновым проходим немного дальше вперёд, до поворота на Бивачный. Перед нами — тот же унылый моренный пейзаж, грандиозный хаос серых ледяных бугров, крутые ледяные срезы, грязные озерки. Скалы на левом берегу ледника сильно выветрены. Они образуют целую каменную армию «монашек», больших остроконечных столбов, стоящих правильными рядами.
Но в верхней части ледника Бивачного картина сразу меняется. Ледник слева окаймлён грядой высоких снежных пиков. Они выстроились одна за другой, словно наряд караула, охраняющего вход в самое сердце неисследованной области, в самую глубину горного узла Западного Памира.
Мы раскладываем на плоском камне карту, ориентируем её и начинаем определять: широкий, ближе других к нам стоящий массив светлорозового камня, увенчанный фирновой макушкой, — пик Реввоенсовета, 6330 метров , за ним — чёрная отвесная стена, вздыбленная в давней космической катастрофе, — пик Ворошилова, 6660 метров , вдали — ровный скалистый конус со снежной вершиной, похожей на сахарную голову, — пик Орджоникидзе, 6330 метров.
За пиком Орджоникидзе мы различаем ещё одну вершину. Она почти закрыта своим соседом и кажется гораздо ниже его. Видна только часть широкого снежного шатра.
Мы сверяемся с картой. Сверяемся дважды, трижды, боясь ошибиться. Сомнений нет — это пик Сталина, высочайшая вершина СССР, одна из высочайших вершин мира — 7 495 метров.
К нему лежит наш путь. К нему и… на него.
Мы долго смотрим на пик Сталина в бинокль.
Теперь, когда мы проникли в глубь горного узла Западного Памира, подошли к самому стыку хребтов Петра I и Академии наук, когда мы увидали величественную свиту пика Сталина, нам становится понятным, почему так долго эта область оставалась на карте белым пятном, почему лишь совсем недавно была обнаружена самая высокая вершина Советского союза.
Ни один европеец не проникал сюда до революции. Русские учёные и исследователи не обладали нужными для этого альпинистическими навыками и техникой, иностранным альпинистам доступ на Памир был закрыт царским правительством, опасавшимся шпионажа.
Между тем таинственный западный «край» Памирского нагорья, страна, расцвеченная легендами дарвазских таджиков, влекла к себе исследователей и путешественников. Легенды говорили о набегах алайских киргизов на цветущие долины Ванча. Киргизы приходили с востока, через перевал Кашал-Аяк. Потом горные духи набросали на перевал скалы и ледяные глыбы и сделали его неприступным.