Последний штурм начался. Медленно, шаг за шагом, поднимались альпинисты по отлогим перекатам фирновых полей. Медленно, деление за делением, двигалась стрелка анероида 7000, 7050, 7100.
Подошли к широкой трещине. Удалось найти переход. На другом краю начинался крутой подъем по обледенелому фирну. (Пришлось связаться и идти, тщательно страхуя друг друга. Крутизна склона на огромной высоте в 7100 метров была почти непреодолима.
Потом путь стал легче. В течение двух часов шли белой пустыней фирновых полей, останавливаясь каждые десять-пятнадцать шагов. 7150, 7200, 7250.
С трудом перешли вторую трещину. Попадались участки рыхлого снега. Абалаков, шедший первым, протаптывал дорогу.
Солнце уже перешло зенит и клонилось к западу, вершина все ещё была далека. Надо было спешить. Развязались, Абалаков пошёл быстрее. Горбунов, старавшийся заснять «лейкой» все моменты восхождения, стал отставать.
Расстояние между альпинистами увеличивалось. 7300, 7350… Страшная разреженность воздуха сковывает движения, лишает сил, мутит разум. Небо над сверкающим фирном кажется темнофиолетовым.
Горбунов смотрит вслед удаляющемуся Абалакову и вдруг видит рядом с ним… самого себя. Он проводит рукой по тёмным очкам, защищающим глаза от слепящего света, — галлюцинация не исчезает. Он по-прежнему видит самого себя, шагающего рядом с Абалаковым.
Затем у Горбунова мелькает опасение, что они не успеют до наступления темноты достигнуть вершины, и он кричит Абалакову, чтобы тот не шёл дальше: надо вырыть в снегу пещеру, переночевать в ней и завтра продолжать восхождение.
Только глубочайшее, ещё не изученное наукой действие высоты на все отправления человеческого организма могло породить такую бредовую мысль. Ночевать в снегу без спальных мешков на высоте 7350 метров значило через полчаса уснуть навсегда…
Абалаков не слышит. Вершина близка. Она влечёт неудержимо. Ничто больше не может остановить Абалакова — ни надвигающаяся темнота, ни признаки вновь начинающейся вьюги. Он идёт вперёд. 7400, 7450… Он уже на вершинном гребне. Ещё несколько десятков метров по гребню к югу, к его наивысшей точке, — и цель достигнута. Но силы изменяют Абалакову. Он падает в снег. Тяжкие молоты стучат в висках. Рот раскрыт, как у рыбы, вынутой из воды. Кислорода нехватает, он задыхается.