Краткую передышку перед наступлением я использовал для посещения разведывательных отделений отдельных армий. 2 октября я поехал в германскую ставку в Кельцы.
10 октября наши армии прибыли к Сану. Одновременно германцы нашли под Варшавой русский приказ о концентрированном наступлении огромных сил из Ивангорода — Варшавы к сердцу Германии; это был проект русской армии, на который Антанта возлагала так много надежд.
Ряд причин заставил нас отложить предполагавшееся нами наступление через Сан. Наши войска страдали от ненадежности русинов — главных обитателей этой местности; после побед русских население сильно симпатизировало врагу, причем влияние в этом направлении оказывали и летучки, исходившие от архимандрита Почаевского монастыря. Виталия, освободившего «галицийских братьев» от верности присяге австрийскому императору. Эти русофилы наносили нашим полкам немало вреда: так, на Сане ими были организованы тайные телефонные линии, благодаря которым враг имел возможность узнавать многие интересные подробности о положении и состоянии наших войск.
При моей поездке на курорт Криница, где сконцентрировались галицийские власти, я добился через начальника края фон Корытовского, сильно встревоженного распространением русофильского движения, запрещения освещения в домах в районе военных действий; все почтовые голуби были нами скуплены, и под страхом смертной казни запрещалось пускать их летать. От органов юстиции мы потребовали быстрых и решительных действий для устрашения населения, но все же [89] благодаря тому, что часто арестовывались ни в чем не повинные люди, приходилось быть весьма осторожными.
Приходилось также внимательно следить и за польскими националистами. Бригадир легионов Пилсудский послал несколько эмиссаров в Варшаву, чтобы противодействовать русофильским настроениям среди местного населения, которое после успехов русских войск в Галиции подняло голову, так что и польское население становилось ненадежным. Вот как в действительности выглядело дело с нашумевшим польским повстанческим движением.
В середине октября русские изменили шифр радиотелеграмм, но, к счастью для нас, телеграмма, посланная новым шифром, осталась непонятой одной частью, которая потребовала разъяснений. В ответ на это командование передало ту же телеграмму старым шифром, благодаря чему мы без труда освоили и новый шифр. Таким образом, мы узнали, что нашим и германским войскам противостояли следующие русские силы: в Восточной Пруссии — 14–18 пехотных дивизий, на Сане и южнее Днестра — от 28 до 31 и против 9-й германской и 1-й нашей армий — от 43 до 46 русских пехотных дивизий, т. е. против 52 дивизий союзников стояло 85–95 русских дивизий; это заставило Гинденбурга решиться на отступление к Силезии, чтобы получить свободу для нового наступления. Наши армии должны были к нему присоединиться.
Перегруппировка в Польше шла полным ходом. Наша служба радиоподслушивания наблюдала ежедневно за продвижением русских войск. 7 ноября мы устели предупредить нашу 1-ю армию о готовившемся на нее нападении, благодаря чему широко подготовленное нападение вылилось в ничто. 3-й кавказский корпус 4-й армии и два соседних корпуса, двигавшихся к югу от 9-й армии, столкнулись друг с другом, и при Дзяловшице возникло замешательство. Оба командующих армиями яростно бомбардировали друг друга телеграммами, что доставило нам большое удовольствие. Не меньшую радость доставил нам приказ командования 5-й армии, требовавший от ген. Орановского в Седлеце впредь посылать все указания по радио, так как восстановление разрушенных линий в районе военных действий отвлекало слишком много времени и сил. Этот приказ давал нам возможность беспрепятственно наблюдать за большей частью мероприятий на русском фронте. [90]
Глава 14. Триумф службы подслушивания
Верховное командование вынуждено было снова переместиться в глубь страны. Наиболее удобным для этого пунктом нашли Тешен. Здесь, в монастыре, мы встретили сердечный прием и приступили тотчас же к организации службы контрразведки в городе, на вокзалах и пр.
Вопреки ожиданиям, наше пребывание в этом городе затянулось.