Таким образом, эта кампания закончилась освобождением всей восточной Галиции и Буковины, за исключением юго-восточной части последней. Ее результаты привели к убеждению, что с этого момента русских можно больше не считать способными к наступлению. Благодаря радиоразведке, была установлена в тот же день начавшаяся перегруппировка на юго-западном фронте, и в течение одного дня была выяснена их окончательная новая группировка.
Глава 36. Оценка разведывательной службой обстановки, создавшейся к моменту мирного выступления папы
В связи с развалом русской армии, опубликованное 1 августа 1917 г. предложение папы римского о мирном посредничестве приобрело крупное значение. Стремление кончить войну распространилось по всему миру. Открытие парламента, амнистия и успехи на фронте не произвели впечатления на широкие массы населения Австро-Венгрии, вследствие продолжавшегося ухудшения бытовых условий и тяжести кровавых потерь. Обращение же папы встретило живой отклик. По сведениям главного командования, продовольственное положение было неудовлетворительным, особенно в Далмации и Истрии, где уже были зарегистрированы случаи голодной смерти. Даже в благословенной Венгрии, после израсходования последнего [198] урожая, стал ощущаться острый недостаток в продуктах. Впрочем, хорошие результаты обмолота нового урожая в середине июля 1917 г. подняли настроение.
Итальянцы, чрезмерные притязания которых на территорию Австрии были серьезной помехой миру, находились, по сведениям нашей агентуры, в весьма плачевном положении. После неудачного десятого сражения на Изонцо усталость от войны значительность усилилась. В Турине, Милане и других городах происходили беспорядки. Отправка солдат на фронт вызвала «бабьи бунты». Топливный кризис обострился; импорт хлеба сильно упал. Росло возмущение против спекулянтов. Население было недовольно Англией. В сущности, за продолжение войны были лишь крупные судовладельческие компании, которых война обогащала.
О состоявшейся в конце июля конференции Антанты в Сен Жан де Морьэнн нас информировали шесть надежных источников. Ген. Кадорна пришлось выслушать резкие упреки со стороны союзников за его чрезмерно большое и всегда безрезультатное расходование огнеприпасов. Они советовали ему вести лучше летнее наступление против Тироля, чем на Изонцо. Кадорна же считал более вероятным успех на Изонцо. Действительно, в июле мы установили усиление артиллерии на фронте Изонцо и переброску 11 итальянских бригад с тирольского фронта. Однако Кадорна все откладывал начало наступления. В начале августа мы узнали о намеченном подтягивании еще 5–6 бригад. Граница со Швейцарией была закрыта для товарного и пассажирского сообщения, что тоже служило признаком близкого наступления. Число перебежчиков увеличивалось, как и всегда перед крупными боями. 6 августа майор Баторфи сообщил нам из плена шифрованной телеграммой о предстоящем наступлении. 10 августа один из источников сообщил, что румынский король и Керенский обратились к французскому правительству с просьбой о переходе итальянцев в демонстративное наступление для облегчения положения на восточном фронте. Тем не менее, итальянцы активности не проявили. Объяснение этому лежало в отказе бригады Кунео выступить на фронт и в восстаниях в бригадах Удине и Ровиго.
На конференции Антанты в Сен Жан де Морьэнн итальянцы не соглашались поддержать англичан своими войсками против турок, но выдвинули максимальные притязания на будущую добычу в Малой Азии. Решение было отложено до Лондонской конференции, которая, однако, не состоялась. Месяцами продолжался торг между Италией и союзниками, за которым было весьма забавно следить с вышки агентурной разведки, вспоминая [199] те высокие идеалы, которые выставлялись как цели войны.
Эти разногласия возбуждали надежду на то, что стремление к миру встретит отклик и у руководителей неприятельских государств.
Впрочем, в лагере центральных держав тоже не все было благополучно. Еще в мае 1917 г. мы узнали, что Турция вела в Швейцарии переговоры о сепаратном мире. Она соглашалась на уступки в Малой Азии в обмен на финансовую помощь и аннулирование капитуляций. Международные еврейские финансисты в Лондоне имели связь с министром финансов Джавидбей и хлопотали о сепаратном мире, против чего не возражало и английское правительство. Об этом нам сообщили 22 мая 1917 г. из Константинополя. Против сепаратного мира с Турцией боролись сионисты, считавшие его угрозой для их надежд на создание самостоятельной Палестины.
После неудачи майского наступления ген. Саррайля военная обстановка на Балканах была для нас благоприятной. Лишь с начала сентября 1917 г. противник предпринял новое наступление на Западном фронте, но в нем участвовала только французская «временная» дивизия. Эта операция интересна тем, что она протекала в весьма трудных условиях передвижения. Еще 30 августа, за 8 дней до атаки, наша агентура сообщила о прибытии из Флорины в район Корча четырех французских батальонов и предупредила о вероятности наступления противника на 20-ю горную бригаду севернее Деволи. Все же наши подкрепления прибыли слишком поздно, и бригаде пришлось отойти в район Лин, после чего начались бои за возврат утерянных позиций, продолжавшиеся до октября 1917 г.
Уже с середины мая 1917 г. англичане, желая использовать свои войска на других театрах, настаивали на расформировании салоникской армии. Нам это было известно из дешифрованных радиограмм. Из того же источника мы узнали и о противодействии со стороны сербов, итальянцев и Венизелоса. В начале июня мы узнали тем же путем о намерении Антанты принудить греческого короля Константина отказаться от престола. Первоначально этот план не имел успеха, но затем его осуществление стало неизбежным, вследствие насильственных мер французского адмирала Доннарт. Англия дала свое согласие, довольствуясь снятием двух дивизий для переброски в Египет и Синай. Это ослабление должны были компенсировать греки после прихода к власти Венизелоса.