Костер уламров бросал на поверхность болота кровавые отблески. За чащей кустарника виднелись костры рыжих карликов. Фигуры стражей явственно выделялись на темном фоне ночи.
Однако, несмотря на угрожающие приготовления, карлики не осмелились приблизиться к уламрам, и ночь прошла спокойно.
* * *
Следующий день тянулся нестерпимо долго. Рыжие карлики беспрерывно сновали перед лагерем уламров то поодиночке, то целыми толпами. Их тяжелые челюсти свидетельствовали об огромном упорстве и настойчивости характера. Ясно было, что они неустанно будут добиваться смерти чужеземцев — этого требовал их инстинкт; не будь у карликов этого упорства в достижении намеченной цели, они давно были бы истреблены другими племенами, более сильными, но не знающими такой тесной спайки и сплоченности.
И на вторую ночь карлики не решились напасть на уламров. Они хранили глубокое молчание и не показывались, из-за прикрытия. Исчезли даже огни их костров: они не разводили их вовсе или перенесли на такое расстояние, что зарево не было видным.
На заре вдруг послышался шорох, словно кустарник двинулся с места и пополз по земле. Когда рассвело, Нао увидел, что у входа на гранитную тропу вырос вал из ветвей. За этим укреплением, вызывающе крича, прыгали и кривлялись рыжие карлики.
Уламры поняли, что карлики собираются постепенно продвигать вперед свое укрепление и, прячась за ним, забрасывать осажденных дротиками и копьями, покамест не улучат удобный момент для нападения.
Положение уламров и без того было достаточно тяжелым. Съев запас мяса, они занялись ловлей рыбы в болоте. Но там оказалось очень мало рыбы; редко-редко им удавалось поймать угря или леща. Сильные молодые люди не могли насытиться и непрерывно испытывали муки голода.
Особенно тяжело переносили осаду Нам и Гав. Юноши заметно ослабели.
Третий день не принес изменений. Сидевший неподвижно у костра Нао был погружен в грустное раздумье. Он понимал, что, если голодовка продлится еще несколько дней, Нам и Гав совсем ослабеют и любой карлик окажется сильнее их.